◄ Назад
▲ Вверх
▼ Вниз

Религия эзотерика философия анекдоты и демотиваторы на форуме о религиях

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



"ОДИН ВКУС" (Дневники Кена Уилбера)

Сообщений 91 страница 100 из 171

91

Тонкая и причинная эволюция

Начнем с тонкой стадии: благодаря особым условиям, налагаемым Гуру или Учителем, тонкая сфера начинает всплывать из фонового бессознательного. Кентаврическая трансляция постепенно сходит на нет, и начинается трансформация на тонкий уровень.
В конечном итоге, самость ■—■ посредством тонкого инцеста или тонкого Эроса — отождествляется с Архетипической структурой, и затем действует в качестве этой структуры, разотождествляясь с кентавром (и с телом, и с умом). После этого тонкий инцест, тонкий Эрос, продолжает действовать из данной тонкой самости: он принимает форму блаженной любви, прямого инцестивного соединения.
В высших областях тонкого уровня (за пределами сахасрары) инцест включает в себя откровения в звуке (нада), слышимое озарение и экстатическое освобождение из грубой смертности в Лучезарное Присутствие. Душа начинает становиться «единой с Богом», и это единение или отождествление осуществляется через тонкий инцест с формой Архетипического Божества и в качестве такой формы.

Таков, вкратце, тонкий инцест — и он несет с собой тонкую кастрацию. Ее наиболее типичной формой является неослабевающий страх утраты Света, с одной стороны, и действительного растворения самости этим Светом, с другой. Растворение самости Светом Блаженства — это не то же самое, что отождествление самости со Светом или поглощение ее Светом (что, как предполагается, должно происходить). Тонкая кастрация состоит в разрушении или уничтожении самости, а не в ее благоприятной трансценденции и интеграции.

Как непознаваемое, беспрепятственное, неограниченное Сознание, оно сияет в своей завершенности от момента к моменту, как бесконечная серия всегда новых совершенных состояний, которые все время изменяются в своей игре и все время одни и те же в своей полноте. Это выглядит конечным пределом эволюции, но в действительности является первоначальной реальностью каждой из эволюционных стадий, от первой до последней.
Именно потому оно всегда и совершенно недостижимо, просто потому, что оно всегда уже налицо, безвременное и вечное. И именно поэтому, когда все попытки достичь его —уже оставлены, понимаешь, что оно полностью присутствовало с самого начала, никогда не утрачивалось и не обреталось снова, никогда не забывалось и не вспоминалось, но всегда уже наличествовало прежде всего остального.
(Вот почему говорится, что обычные существа не лишены его, а Будды не обладают им.)

Как бесконечное, всюду проникающее и все охватывающее Сознание, оно есть одновременно Одно и Многое, Единственное и Все, Источник и Таковость, Причина и Условие, так что все вещи являются лишь одним из жестов этого Единого, а все формы — игрой с ним.
Будучи Бесконечностью оно вызывает изумление, а будучи Богом — требует почитания, в качестве Истины оно является мудростью, а в качестве подлинной Самости человека оно требует тождественности.

В своем бытии оно не имеет никаких препятствий и незримо продолжается всегда. Блаженство за пределами блаженства, оно недоступно чувствам. О нем, единственно очевидном, нельзя даже догадываться. Единственно присутствующее, оно сияет постоянно, даже сейчас.

«Вовсе не шизофрения, а так называемая нормальность — вот действительная расщепленость сознания; при шизофрении ложные границы уничтожаются... Шизофреники страдают от истины... Шизофренический мир — это мир мистической сопричастности; "неописуемое расширение внутреннего чувства"; "сверхъестественные чувства соотнесенности"; всевозможные оккультные психосоматические проявления и силы...»

На подлинно мистическом пути прогрессивной эволюции не наблюдается ничего из вышесказанного, за исключением того признанного факта, что мистик исследует и осваивает некоторые из тех же самых высших областей, которые подавляют шизофреника. Мистик стремится к прогрессивной эволюции, он готовит себя к ней. Подготовка к достижению — если повезет — постоянных, зрелых и трансцендентных структур единства отнимает почти всю жизнь. В то же время мистик сохраняет потенциальный доступ к «эго», к логике, к вербальному и культурному членству, синтаксису и так далее. Он следует по тщательно расписанному пути под внимательным руководством. Он соприкасается не с прошлым и с инфантильными переживаниями, а с наличными и предсуществующими глубинами реальности.

0

92

ИНВОЛЮЦИЯ

отношение Брахмана к проявленной Вселенной состоит из двух главных «движений»: эволюции и инволюции …эволюция — движение мира к Брахману-Атману. Инволюция — это в какой-то степени ее противоположность — движение, в котором Брахман проявляет себя вовне, создавая миры; это процесс кенозиса или самоопустошения, являющийся в то же время процессом чистого действия и чистого творчества. Если эволюция идет от низшего к высшему, то инволюция есть обратное движение, как бы «обертывающее» или «одевающее» высшие уровни бытия низшими; это движение «вниз» по великой Цепи Бытия.
мы здесь как бы движемся вспять — по крайней мере, по сравнению с историей эволюции. До сих пор мы говорили о последовательном порождении все более высоких структур сознания в движении вперед по пути восхождения. Теперь же мы будем обсуждать предшествующее нисхождение, свертывание и инволюцию высших форм бытия в низшие. Чтобы понять этот процесс, читателю придется, так сказать, научиться ходить задом наперед.

Ибо, согласно «вечной философии», для того чтобы эволюция, то есть развертывание высших структур, вообще происходила, они должны быть свернутыми, в качестве потенциальной возможности, в низших формах. эти высшие структуры должны в некотором смысле присутствовать с самого начала;
Если этого нет, то эволюция будет ни чем иным, как творением ex nihilo, из ничего.
А как давно уже знают теологи, из ничего и выйдет ничего — ех nihilo nihil fit. И история инволюции — это просто история того, как высшие формы оказываются потерянными в низших, как они становятся свернутыми и заключенными в низших состояниях. Инволюция, или нисхождение высшего к низшему, является предварительным условием эволюции — развертывания высших состояний из низших.

картинка

эволюция
—■ —..
ПОДСОЗНАНИЕ     СВЕРХСОЗНАНИЕ
инволюция


действительное рождение, роды из материнской утробы, — это не единственный тип рождения. Как выразился буддистский мудрец Иппен, «каждое мгновение — последнее, и каждое мгновение — это новое рождение» рождение и смерть происходят постоянно, в каждый момент времени, прямо сейчас. В каждое мгновение вся Вселенная со всеми ее обитателями начинает свое существование, и в каждое мгновение все они переживают падение и возвращение к своей первооснове. Каждый миг они рождаются; каждый миг они умирают. Поскольку бардо является просто состоянием «между» смертью и возрождением, следовательно, существует реальное бардо между данным моментом и следующим. Состояние бардо есть в каждом мгновении возникновения и угасания миров.

есть два главных бардо или «промежуточных состояния» — одно происходит, как серия временных событий, длящаяся до сорока девяти дней после физической смерти, другое же существует прямо сейчас, от момента к моменту. И тибетская традиция добавляет еще один простой и ключевой пункт: эти два бардо являются одним и тем же.
То, что происходило с вами до вашего рождения, — это то, что происходит с вами сейчас.
Понять одно — значит понять и другое «Книга мертвых» — это руководство, посвяшенное тому, как проводить свою жизнь.

0

93

Стадия первая: Чикхай Бардо

Сразу же после физической смерти душа входит в Чикхай, что является состоянием безупречной и сияющей Дхармакайи, предельного Сознания, Брахмана-Атмана. Предельное состояние дается в дар всем индивидам: они сразу окунаются прямо в предельную реальность и существуют в ней, как предельное Дхармакайя.
«В этот момент всеми чувствующими существами переживается первый проблеск Ясного Света Реальности в Бардо, который есть Непогрешимый Ум Дхармакайи» «Твое собственное сознание, сияющее, пустое, неотделимое от Великого Тела Лучезарности, не знает ни рождения, пи смерти и оно есть Неизменный Свет — Будда Амитабха.
Знание этого является достаточным [для освобождения]. Распознавать пустоту своего собственного ума как Буддовость... значит постоянно пребывать в Божественном Уме». Другими словами, сразу же после физической смерти душа поглощается предельным-причинным телом и сама становится предельным-причинным телом.

в начале переживания Бардо душа поднимается к предельным высотам Бытия, к предельному состоянию Единства, то есть начинает свое путешествие в Бардо с самого верха.
По той причине, что такое экстатическое состояние отсутствия «эго», состояние причинного сознания совершенно непривычно обычному человеку, у него не хватает сил для того, чтобы оставаться и действовать в нем; кармические склонности затуманивают чистое сознание мыслями о личности, об индивидуализированном бытии, о дуализме, и сознание, утрачивая равновесие, выпадает из со¬стояния Ясного Света»
Душа выпадает из предельного Единства потому, что «кармические склонности затуманивают сознание»; выражение «кармические склонности» означает поиск, стремление к обладанию, желание — фактически то, что мы называем Эросом. И по мере развития этих поисков, возникает иллюзия, что состояние совершенного Единства начинает «распадаться».

Посмотрим на это под другим углом — поскольку индивид неспособен выдержать интенсивность предельного Единства («по причине непривычности такого состояния»), он «уходит в себя», отгораживаясь от этого Единства, пытается «приглушить» его, высвободиться из Совершенной Интенсивности в Атмане. Скорчиваясь от страха перед лицом бесконечности, он взамен обращается к формам стремления, желания, кармы и обладания, пытаясь «найти» состояние равновесия. Самозамыкание и Эрос — эти кармические склонности сочетаются и вступают в сговор, уводя душу от чистого сознания вниз, в множественность, в менее интенсивные и менее реальные состояния бытия.
Но на этом этапе давайте просто запомним общую роль 1) Эроса и 2) самозамыкания; а также отметим, что именно здесь душа начинает уходить из высочайшего состояния в низшие, что как раз и означает начало самой инволюции.

В начале состояния Бардо — когда душа пребывала «на самом верху» — она была всем этим, а не наблюдала это со стороны. Она просто была Единственным, без всякого субъект-объектного расщепления, в том первичном состоянии Единства, которое раскрылось в Чикхай-бардо.
Но теперь это Единственное расщепилось на субъективную самость, с одной стороны, и объективное пространство наблюдаемых событий, с другой. Теперь существуют граница, проект Атман, Эрос и Танатос. Все это врывается в существование с появлением первой Границы.

Поскольку душа теперь уже не является Всем, она впервые чувствует недостаточность, а, следовательно, и желание (Эрос). И единственным способом не страдать от такой недостаточности будет возвращение той Изначальной Единственности как Брахмана-Атмана. Поэтому в самой основе своего бытия душа желает этого состояния Единства, — меньшее ее не удовлетворит. Это — изначальное желание Атмана и телос Атмана. Данте ясно понимал это: «Желание совершенства есть то желание, которое всегда заставляет любое удовольствие выглядеть несовершенным, ведь в этой жизни нет радости или удовольствия достаточно большого, чтобы утолить жажду в нашей Душе».

Это также cor irrequitum «не находящий ответа зов сердца». св. Августина; и послание, содержащееся в Платоновском «Пире»: «Это становление одним вместо двух было самим выражением древнейшей потребности человечества. А причина в том, что человеческая природа изначально была Единой и мы были неким целым, желание же и поиск целого называется любовью».

Единственный способ, каким душа — теперь уже на тонкой стадии Чоньид Бардо — может вернуть себе это Единство, состоит в том, чтобы заново объединить субъективную самость с объективным и божественным пространством озарений, которые теперь каскадом проходят перед ней.
И это как раз то, что рекомендуется в «Бардо Тхотрол»; «Если удастся понять, что все объективные феномены в таком сиянии есть не что иное, как эманации собственного Сознания, то в это же мгновение узнавания будет обретена природа Будды».

0

94

Видимо, давно уже надо было дать ссылку хотя бы на небольшие отрывки из  Бардо Тодоль, "Тибетской книги мертвых", правильнее называемой "Книга великого освобождения".
У меня есть выписки из различных авторов, комментировавших этот фундаментальный для тибетского буддизма текст.
Самые краткие поместила тут:
Цонкапа - Руководство к этапам пути пробуждения

0

95

Однако заново соединить субъект и объект — означает умереть для субъекта или ослабить чрезмерную замкнутость сознания вокруг ощущения отдельной самости. И субъекта с его ощущением себя, как чего-то отдельного, ужасает эта смерть, этот Танатос, эта Шуньята. Вот почему субъект так напуган божественными озарениями и так сильно боится воссоединения с Богом: оно для него означает смерть. Чистота сияния божественного света угрожает буквальной смертью и исчезновением, — это проявление Шивы и Шуньяты.

Значит именно здесь истоки той фундаментальной дилеммы, о которой я часто упоминал: великой движущей силой самости является стремление вновь обрести, вернуть себе изначальное Единство. Но действительное возвращение к этому Единству означает смерть и исчезновение самости, и именно этой смерти она теперь сопротивляется и от нее бежит. И в этом дилемма — самость хочет этого Единства, но ищет его таким способом, который абсолютно препятствует достижению цели.

В начале состояния Бардо — когда душа пребывала «на самом верху» — она была всем этим, а не наблюдала это со стороны. Она просто была Единственным, без всякого субъект-объектного расщепления, в том первичном состоянии Единства, которое раскрылось в Чикхай-бардо. Но теперь это Единственное расщепилось на субъективную самость, с одной стороны, и объективное пространство наблюдаемых событий, с другой. Теперь существуют граница, проект Атман, Эрос и Танатос. Все это врывается в существование с появлением первой Границы.

Поскольку душа теперь уже не является Всем, она впервые чувствует недостаточность, а, следовательно, и желание (Эрос). И единственным способом не страдать от такой недостаточности будет возвращение той Изначальной Единственности как Брахмана-Атмана. Поэтому в самой основе своего бытия душа желает этого состояния Единства, — меньшее ее не удовлетворит. Это — изначальное желание Атмана и телос Атмана.
Данте ясно понимал это: «Желание совершенства есть то желание, которое всегда заставляет любое удовольствие выглядеть несовершенным, ведь в этой жизни нет радости или удовольствия достаточно большого, чтобы утолить жажду в нашей Душе».

Это также cor irrequitum«не находящий ответа зов сердца». св. Августина; и послание, содержащееся в Платоновском «Пире»: «Это становление одним вместо двух было самим выражением древнейшей потребности человечества. А причина в том, что человеческая природа изначально была Единой и мы были неким целым, желание же и поиск целого называет¬я любовью».

Единственный способ, каким душа — теперь уже на тонкой стадии Чоньид Бардо — может вернуть себе это Единство, состоит в том, чтобы заново объединить субъективную самость с объективным и божественным пространством озарений, которые теперь каскадом проходят перед ней. И это как раз то, что рекомендуется в «Бардо Тхотрол»; «Если удастся понять, что все объективные феномены в таком сиянии есть не что иное, как эманации собственного Сознания, то в это же мгновение узнавания будет обретена природа Будды».

каждый из этих заменителей был на порядок выше предшествующего, ближе к Первоисточнику, более Реальным и, если хотите, менее суррогатным. И это «движение вверх» или восходящая трансформация осуществлялось именно потому, что самость принимала смерть и Танатос каждого низшего единства, вследствие чего в сознании могли возникать высшие формы единства. Эволюция продолжалась, пока самость была способна (раньше или позже) принимать смерть своей существующей в данный момент структуры, разотождествляться с ней и трансцендировать ее в движении к высшим структурам, более объединенным и менее суррогатным. И это возникновение структур высшего порядка движимо изначальным телосом Атмана — любовью, Агапе

Поскольку душа уже больше не является недвойственной Дхармакайей Единства, то она трансформируется в свидетеля, в субъективную тенденцию, или ограниченную форму осознания, которая уже не является Всем, а, будучи отрезанной от целого, просто наблюдает, как аспекты целого проявляются объективно. Взамен Самости-Атмана душа довольствуется отдельной самостью, которая, замыкаясь в самой себе, кажется отдельной от всей тонкой области.
Но вспомним об условии существования самости-заменителя — она должна претендовать на исполнение желания сознания-Атмана, желания быть космоцентричным и «присматривать» за Вселенной или, по крайней мере, быть ее центром. И душа достигает этого посредством фокусирования своего первичного сознания Единства на себе самой и помещения такой сфокусированной самости в самый центр сфокусированной Вселенной. Вместо того чтобы быть всей Вселенной, душа просто кажется сама себе ее центром.

Она ищет Атман на путях, препятствующих такому поиску и навязывающих символические заменители. Помните Как может душа жить без Атмана? «Индивид приходит к этому, по сути, лишь благодаря игре своего воображения, благодаря тому, что его ментальность обладает способностью воссоздавать субъективный мир, где движущим принципом на этот раз является он сам.

Вот это мы имеем в виду, когда говорим, что самость-заменитель представляет себя осуществляющей желание быть космоцентрической, быть Атманом, быть Первоисточником. Это самость, которая замещает иллюзорно утраченный Атман и в символической форме притворяется сама перед собой, что она и есть утраченный Атман. Итак, поскольку
1) самость хочет вернуть сознание-Атман, но
2) поскольку она ужасается перед необходимыми для этого смертью и трансценденцией, то
3) она устраивает себе компенсацию и замену: берет интуитивное постижение сознания-Атмана, всегда возникающего в каждый момент, и обращает его на саму себя.

И все же, «человек стремится обожествить себя во временной сфере только потому, что не ведает о собственной реальной божественной сущности. Лишившийся памяти, он страдает от иллюзорного чувства покинутости Богом
(в то время как в реальности он и есть сам Бог) и бестолково мечется по сфере времени в поисках подтверждений своей божественности, которых он там найти не может».

Итак, на место сознания-Атмана, которое всегда является подлинным и исконным достоянием человека, пусть даже иллюзорно им утраченным, он «суетливо» пытается подыскать заменители, который стали бы (убедительно) представлять его, как космоцентрического, обожествленного, уникально бессмертного, единственного, не имеющего равных. Эти поиски основываются на исконной интуиции его Реальной Самости, которая на самом деле бесконечна и вечна, — но на интуиции извращенной тем, что она применяется к отдельной самости, абсолютно конечной и смертной.
С одной стороны, на место сознания единства индивид избирает в качестве самости-заменителя внутренний субъективный мир, а с другой создает мир «где-то там» в качестве замещающего объекта и помещает самость-заменитель в самой середине этого мира-заменителя (так, чтобы она выглядела космоцентрической).
И внутренняя самость, и внешний мир являются символическими заменителями утраченного Единства, которое не было ни субъективным, ни объективным, а просто Целым. Они представляют собой замещающие удовлетворения, которыми индивид утешается после утраты Единства и при помощи которых он теперь затевает драму своего отдельного само-ощущения, спектакль своих желаний и поиск заменителей Атмана, нацеленные на его индивидуальность.

Теперь — если вернуться состояниям Бардо, — у души, находящейся уже в тонкой области (Чоньид), есть и самость-заменитель, и мир-заменитель. Отдельная самость, воображая себя космоцентрической и неуязвимой, устраивается наблюдать за божественным пространством, где разворачиваются тонкие видения, звуки и архетипические блаженства, затопляющие теперь ее сознание.
Эти замещающие удовлетворения действительно доставляют удовольствие, но это длится недолго. Какой бы божественной и архетипической ни была эта область, она все же является всего лишь заменителем, и у души постепенно начинает расти протест против ее умиротворяющих божеств.
Если бы душа могла в этой точке принять смерть и трансценденцию отдельной самости, она бы немедленно возвратилась к Единому в качестве этого Единого. Но душа убегает от смерти и жертвования, и таким образом мирные божества начинают трансформироваться в гневных., которые есть в сущности те же самые Мирные Божества в своем измененном аспекте»

Поскольку душа теперь действует в тонкой области с тонким Эросом и тонким инцестом, она уязвима для тонкой кастрации. Тапатос, Шива и Царь-Смерть, — вот кто теперь буквально врывается на сцену с кровожадной яростью. А такого самость никак не ожидала! Она полагала, что ей досталась вся сладость и весь свет, когда, отвергнув Единое, она выбрала взамен менее интенсивную область тонких божеств. Но ведь всюду, где есть «другое», есть и страх; теперь здесь есть «другое», потому что здесь есть граница. Божественное «другое» — это просто божественный ужас. И в доказательство этого через тонкую область проходят пятьдесят восемь кровожадных ужасных божеств.

Из-за своего тонкого инцеста, душа открыта для тонкой кастрации. Но в ходе эволюции самость прогрессирует вверх, проходя через ужас кастрации и тревогу разделения, принимая смерть частного уровня и тем самым трансцендируя этот уровень с помощью Агапе — любви. Не так обстоит дело в процессе инволюции. Самость не принимает смерть, своей наличной структуры — по сути деля, она просто уходит от ужаса. Как говорится в «Бардо Тхотрол», самость «падает в обморок» или «лишается чувств» от ужаса. В более современных терминах, она вытесняет всю тонкую область, мирную и гневную, и делает ее полностью бессознательной. Душа «падает в обморок» — впадает в беспамятство — теряет сознание, и потом «приходит в себя» уже в следующем низшем бардо, даже хотя она сама затеяла всю эту драму и определяла весь ход событий Таким образом, успокоительная миссия проекта Атман на тонком уровне терпит полных крах: в конце концов, у самости-заменителя тонкой области нет иммунитета против смерти и гневной, изрыгающей пламя и кровожадной судьбы всех отдельных самостей и замещающих субъектов. Самость-заменитель не обещает бессмертия и нескончаемого совершенства; ведь она, в сущности, не является первичным и автономным двигателем самости и «другого»; она не космоцентрична, не героична, не богоподобна.
И потому, когда надвигаются угрозы реальной Смерти и Танатоса, тонкая самость съеживается и в ужасе «теряет сознание», чтобы очнуться уже в следующем бардо. Трансляция терпит неудачу, и следует трансформация. А раз самозамыкание перевешивает Агапе — любовь, то эта трансформация направлена вниз. Инволюция продолжается.

0

96

Стадия третья: Сидпа Бардо

Итак, усилия индивида найти заменитель Атмана забросили его на стадию Сидпа Бардо, в область грубого-рефлексирующего ума, где этот ум начинает обращаться к грубому физическому миру в поисках заменителей.

Амнезия и промежуточное состояние

Но взгляните, через что только не пришлось пройти душе для того, чтобы родиться!
Из предельного Единства, ясного света вездесущей Дхармакайи, через тонкое состояние Самбхогакая, божественное и озаряющее блаженство, через грубо-рефлективную ментальную область стадии Сидпа, и, наконец, — в грубое тело и плеромное возрождение.
Через все это. И индивид был всем этим. В опыте Бардо он начал свой путь как Бог,
а закончил как тифон. Он не может вспомнить ни единой вещи из того, что происходило в промежутке...

Вот что происходит: мы видели, что на каждой стадии инволюции душа конструирует самость-заменитель и мир-заменитель. Причинное (если рассматривать его отдельно), тонкое, ментальное и телесное создавались в качестве замещающих образований, чтобы самость представала бессмертной, богоподобной, вечно сущей и космоцентрической.
Но на каждой стадии эти заменители, в конце концов, терпели неудачу, и самость, — в ужасе от угрозы своего собственного исчезновения, — не принимала смерть своих заменителей, а просто замыкалась в себе и отступала в испуге.
«Переход от одного бардо к другому,— аналогичен процессу рождения; индивид приходит в себя из одного обморока или транса, потом из другого, пока не заканчивается третье [и по-следнее] Бардо...»

Индивид, ищущий Атмана такими способами, которые его заведомо предотвращают, вынужден создавать заменители, которые содержат все меньше сознания и все меньше. Так создается спектр сознания.
Но поскольку каждую из этих «ступеней нисхождения» сопровождает обморок беспамятства, то вся их последовательность становится бессознательной — не разрушается, не устраняется, не упраздняется, а именно делается бессознательной. Это означает, что все высшие уровни присутствуют, но просто забыты (или, если хотите, в случае инволюции было бы уместно говорить о вытеснении высших уровней или об их насильственном экранировании от осознавания).

И легко понять, что результатом всей такой последовательности забывания является фоновое бессознательное. Все высшие состояния бытия пребывают свернутыми и заключенными в фоновом бессознательном новорожденного. Они пребывают там в результате инволюции и существуют как некий недифференцированный потенциал. Развитие или эволюция является развертыванием свернутых структур, начиная от самой низкой и вплоть до высочайшей: от тела к уму, а затем к тонкой и причинной структурам.

Самость может снова восходить по этой инволюционной цепи заменителей, только если испробует их все, найдет каждую из них неудовлетворительной, примет ее смерть и тем самым трансцендирует ее — то есть будет делать все то, от чего она отказывалась в процессе инволюции. Но самость заново развернет цепь бытия только до той точки, в которой она примет замещающие удовлетворения (телесные, ментальные, тонкие, или причинные заменители) в качестве удовлетворительных. На этом частном уровне возникает инцест самости, она принимает его суррогаты за реальные вещи, ее Эрос одерживает верх над Танатосом, она не станет подвергаться тревоге разделения из-за трансценденции этого уровня и умирании для него, и следовательно, эволюция полностью останавливается (в этой жизни). Самость в этой своей жизни приблизилась, насколько смогла, к Первоисточнику
(при этом все еще воображая, что она и есть Источник). В состоянии Бардо, после своей физической смерти, она будет потом инволюционировать до той стадии, до которой она эволюционировала.
Высоко эволюционировавшее существо полностью избежит инволюции вообще: на первой же стадии Ясного Света эта душа останется Единством, останется Ясным Светом, — она не скорчится перед лицом Бога, не отшатнется от объятий вечности; и, отказавшись создавать какие бы то ни было замещающие субъекты и объекты, никогда не родится снова в качестве отдельной самости

Высшие формы могут возникать потому, и только потому, что они были поначалу свернуты как потенциальные возможности в низших формах, и в ходе эволюции просто выкристаллизовываются и дифференцируются из них.
Ауробиндо  говорил: «Поскольку Сознание [предельный Брахман-Атман] ответственно за сотворение мира, оно должно быть не просто состоянием знания, но силой знания, и не только волей к свету и видению, но и волей к власти и труду.
И поскольку ум тоже сотворен из него [Атмана], то ум должен быть развитием за счет ограничения этой первичной способности и этого... высшего сознания [это «развитие за счет ограничения» как раз и есть инволюция]». Тогда эволюция — это вспоминание пути инволюции и обнаружение заново высших форм, которые были облечены в низшие во время бегства самости от Бога.

Таким образом, эволюция, где бы она не проявлялась, становится серией трансценденций и восхождений — возникновений целостностей все более высокого порядка. Ведь вспоминание в действительности означает восстановление чего-то, ранее бывшего целым, повторное приобщение к единству,
Английское слово «remember» — вспоминать, — созвучно слову «re-membcr», что буквально означает «снова становиться членом чего-то», «приобщаться».  и именно поэтому эволюция состоит из серии все более высоких целостностей, пока не будет достигнута единственная предельная Целостность. Эволюция холистична потому, что она является вспоминанием природы Бога.

В каждый момент человек является Буддой, Атманом, Дхармакайей, — но точно также в каждый момент он оказывается и «мистером Икс», отдельной самостью, изолированным телом, явно ограничиваемым в своих проявлениях другими изолированными телами.
В начале этого и любого другого момента каждый индивид есть Бог в форме Ясного Света;
но к концу того же момента — через мгновение ока, — он уже оборачивается изолированным «эго». И то, что происходит «между» началом и концом этого момента тождественно тому, что происходило «между» смертью и новым рождением.

Этот ежемоментный феномен мы называем «микрогенией» -— микро-генетической инволюцией спектра сознания. В каждый момент своей жизни индивид проходит через полную последовательность Бардо — от предельного к причинному, потом к тонкому и к грубому, —
и он вспоминает ровно столько, насколько он эволюционировал.
Если индивид эволюционно развился до тонкой области, он будет помнить грубый, ментальный и тонкий аспекты сознания, но не будет помнить причинный и предельный аспекты опыта данного момента: они остаются во всплывающем бессознательном, дожидаясь возникновения через вспоминание.
Тогда эволюция — это просто прекращение микро-инволюции на все более высоких стадиях: чем больше человек эволюционирует, тем меньше он инволюционирует.
Обязанность души в этой жизни — вспоминать. Буддистские термины смрити и сатти-патхана, индуистский смара, суфийский зикр, платоновское припоминание-собирание, христианский анамнезис, — все эти термины означают «вспоминание».
«Именно сбой во вспоминании,— увлекает с высот вниз душу, которая шествовала вместе с Богом и имела какое-то видение истин, но не была способна их удержать».
В этом, конечно, и точный смысл послания, которое содержится в «Бардо Тхотрол». «главная задача человека в мире — вспомнить своим сознательным умом, каким было знание до пришествия сознания».
Сходным образом, «Цаддик обнаруживает потерянное с рождения, и возвращает человеку».

Итак, душа, окончательно вспомнившая и видящая все это, хотя бы смутно, может лишь остановиться в удивлении: как можно было все это забыть? Как можно было отречься от того Состояния, которое есть единственная Реальность? Как могла моя душа настолько погрузиться в это, что ее окружает одно лишь несчастье?
Как можно было пропустить этот знак...

И в этом окончательном вспоминании, от воздействия единственного Бога в абсолютной Тайне и радикальной Непознаваемости раз и навсегда прекращается проект Атман.
Нет больше проекта Атман, ибо есть только единственный Атман, радикальный, сияющий, всепроникающий, совершенно экстатичный в своем освобождении, совершенно обычный в своем действии, совершенно очевидный по своей природе.
Но Атман — это Невидимое. Атман — это Непознаваемое. Атман — это Непроизносимое. Предсущий всему, что возникает, Он не является чем-то иным, чем все возникающее, и потому его, в конце концов можно увидеть.
Вот что говорит Доген
Это медленно плывущее облако ничтожно! Какие мы все лунатики! В пробуждении одна великая истина: Черный дождь стучит по крыше храма.
На протяжении всех эонов мы стремились к этому. На протяжении эонов мы хотели этого. Но на протяжении эонов было только это: черный дождь стучит по крыше храма...

А поскольку всегда есть только Атман, то никакого проекта Атман в сущности никогда и не было.

0

97

Око духа.
[Интегральное видение для слегка сдвинувшегося мира

Кена Уилбера сегодня считают одним из влиятельнейших представителей трансперсональной психологии, возникшей около 30 лет назад. Его интегральный подход предпринимает попытку согласованного объединения практически всех областей знания от физики и биологии, теории систем и теории хаоса, искусства, поэзии и эстетики, до всех значительных школ и направлений антропологии, психологии и психотерапии, великих духовно-религиозных традиций Востока и Запада. Развитое Уилбером интеллектуально-духовное видение предлагает новые возможности для соотнесения и развития самых разнообразных исследовательских проектов.


Полностью - тут:
http://www.koob.ru/wilber/uilber_oko_duha

http://s019.radikal.ru/i626/1301/b0/a1b42ac09450.jpg

Кен Уилбер
ОКО ДУХА
Интегральное видение для слегка свихнувшегося мира

всех этих физиков-первопроходцев объединяло убеждение, что Вселенная просто не имеет смысла — и не может быть удовлетворительным образом объяснена — без включения (в некотором фундаментальном смысле) самого сознания. «Вселенная начинает выглядеть скорее как великая мысль, нежели как великая машина», —единственный способ объяснить вселенную состоит в том, чтобы считать, что она существует «в сознании некоего вечного духа».
Интересно, что понятие «душевного здоровья» всегда определялось как пребывание, в некотором фундаментальном смысле, «в контакте» с реальностью. Но что если мы обращаемся к самым строгим из наук, чтобы определить природу этой основополагающей реальности — реальности, с которой мы, по идее, должны находиться в контакте — а нам вдруг заявляют, что на самом деле реальность существует «в уме некоторого вечного духа»? Что тогда? Означает ли душевное здоровье прямой контакт с разумом некоторого вечного духа? И если в том, что касается природы предельной реальности, мы не верим этим физикам, то кому нам верить? Если речь идет о пребывании в здравом уме, то с какой именно реальностью мы, предположительно, должны находиться в контакте?
«Нужно быть кем-то, прежде чем ты сможешь быть никем». То есть вы должны развить сильное и зрелое эго, прежде чем вы сможете его превзойти.

я начал писать и «Атман», и «Эдем» в качестве обоснования романтической точки зрения: как онтогенетически, так и филогенетически мужчины и женщины начинают свой путь в бессознательном единстве с Божественным — в состоянии бездумной погруженности в своего рода земной рай, сад Эдема; затем они вырываются из этого союза за счет процесса отчуждения и размежевания (превращаясь в изолированное и аналитическое эго); а затем возвращаются к Божественному в великолепном сознательном союзе.
Таким образом, человеческое развитие проходит, так сказать, от бессознательного Рая через сознательный Ад к сознательному Раю.
Однако, решающую ошибку романтической точки зрения очень легко понять. Как мы уже говорили, с этой точки зрения, жизнь ребенка начинается в состоянии бессознательного рая. То есть поскольку самость ребенка пока еще не дифференцирована от окружающей среды (или от матери), она действительно едина с динамической Основой Бытия — однако в бессознательной (или «бес-само-сознательной») форме. Отсюда бессознательный Рай — блаженное, прекрасное, мистическое, «небесное» состояние, из которого она (самость) скоро выпадет, и к которому она будет всегда стремиться.
И действительно — рассуждают дальше сторонники романтической точки зрения — в какой-то момент в первые несколько лет жизни самость дифференцируется от окружения, союз с динамической Основой утрачивается, субъекг и объект разделяются, и самость переходит из бессознательного Рая в сознательный Ад — мир эготического отчуждения, подавления, террора, трагедии.
Однако — счастливо продолжают они — самость может совершить в своем развитии своеобразный поворот на 180 градусов — вернуться в предыдущее состояние инфантильного единства и воссоединиться с великой Основой Бытия — только теперь полностью сознательным и само актуализированным образом — и, следовательно, обрести сознательный Рай.
Отсюда общая романтическая точка зрения: человек начинает свою жизнь в бессознательном раю, в бессознательном единстве с Божественным; затем он утрачивает это бессознательное единство и, таким образом, погружается в сознательный Ад; затем человек может восстановить Божественное единство, но теперь в более высокой и сознательной форме.

Единственная проблема этой точки зрения состоит в том, что первый шаг — утрата бессознательного единства с Божественным — абсолютно невозможен. Все сущее едино с Божественной Основой — ведь это, в конце концов, Основа всего бытия! Утрата единства с этой Основой равносильна прекращению существования.

Обратите внимание: существуют лишь две общие позиции, которые вы можете занимать по отношению к Божественной Основе; поскольку все сущее едино с Основой, вы можете либо осознавать это единство, либо не осознавать его. То есть у вас есть лишь два варианта: ваше единство с Божественной Основой может быть сознательным или бессознательным.
И раз уж вы, согласно романтической точке зрения, начинаете свою жизнь, как ребенок, в состоянии бессознательного единства с Основой, то вы в дальнейшем не можете утратить это единство! Вы уже утратили осознание этого единства; вы не можете далее утратить и само это единство, иначе вы прекратите существовать! Так что, если вы не осознаете своего единства с онтологической точки зрения, хуже быть не может.
Это уже бездна отчуждения. Вы уже живете как бы в Аду; вы уже погружены в сансару, только не отдаете себе в этом отчета — вам недостает осознания, чтобы признать этот жгучий факт. И, значит, вот каково, на самом деле, состояние инфантильной самости: бессознательный Ад.

Однако кое что все же начинает происходить: вы начинаете пробуждаться к отчужденному миру внутри и вокруг вас. Вы движетесь от бессознательного Ада к Аду сознательному, и именно осознание Ада, сансары, мучительного существования делает взросление и взрослую жизнь таким кошмаром страдания и отчуждения. Самость ребенка пребывает в относительном покое не потому, что она живет в Раю, а потому, что ей недостает осознания, чтобы заметить окружающее ее пламя Ада.
Ребенок, несомненно, погружен в сансару — просто он об этом не знает, ему недостает осознания, чтобы понять это. Просветление — это, определенно, невозвращение в подобное инфантильное состояние! Равно как и не какой бы то ни было «зрелый вариант» этого состояния! Ни самость ребенка, ни моя собака, не терзаются виной, страхом или страданием, однако просветление не состоит в возврате к собачьему сознанию (или к «зрелому варианту» собачьего сознания!).

По мере роста сознания и осведомленности самость ребенка медленно осознает неизбежную боль существования, мучение, присущее сансаре, механизм безумия изначально вплетенный в явленный мир — она начинает страдать. Происходит ее знакомство с первой Благородной Истиной, потрясающее посвящение в мир восприятий, единственная математика которого — мучительный огонь неутоленного и неутолимого желания. Это не какой-то новый, одержимый желаниями мир, который отсутствовал в предыдущем «блаженном» состоянии погруженности — это просто мир, который бессознательно господствовал над этим состоянием — мир, который самость теперь начинает медленно, болезненно, трагически осознавать.

Итак, по мере роста осознания, самость переходит из бессознательного Ада в сознательный Ад и там она может провести всю свою жизнь, превыше всего стремясь к отупляющим утешениям, которые смягчат ее грубые и несдержанные чувства и залечат раны отчаяния. Она живет как морфинист, кутаясь в обезболивающее тепло своих компенсаций, и ей, возможно, даже удается убедить себя — по крайней мере на первых порах, когда все еще видится в милом розовом цвете — что дуалистический мир, в конце концов, совсем не плох.

Однако есть альтернатива. Самость может продолжать расти и развиваться, достигая подлинно духовных областей, преодолевая ощущения изолированного «я», она разворачивается в само Божественное. Единение с Божественным — единство или тождество, которое, хотя и бессознательно, уже имело место с самого начала, теперь загорается в сознании ослепительной вспышкой озарения и шока невыразимо обыденного: самость постигает свою высшую тождественность с самим Духом — быть может, столь же вопиюще очевидную, как прохладный ветерок в ясный весенний день.

И, значит, вот каков, в действительности, онтогенез человека: из бессознательного Ада в сознательный Ад и далее в сознательный Рай. Ни на одном этапе самость не утрачивает своего единства с Основой, иначе она полностью прекратила бы существовать! Иными словами, романтическая парадигма права в отношении второго и третьего шагов (сознательного Ада, сознательного Рая), но полностью заблуждается в том, что касается самого инфантильного состояния, которое представляет собой не бессознательный Рай, а бессознательный Ад.
Таким образом, инфантильное состояние — это не бессознательное надличностное; оно по самой своей основе доличностно. Оно не трансвербально, оно довербально. Это не трансэго, а до эго.

0

98

Глава 3. Глаза в глаза

инволюционная последовательность состояний бардо — не просто что-то происходящее после жизни и до перерождения. Фактически, это сама структура опыта данного момента: мы непрерывно замыкаемся от бесконечности в формах схватывания, переживания, познания и воления. В «Проекте Атман» я сформулировал это так: «Вся инволюционная последовательность не только действительно имела место до рождения человека — человек заново разыгрывает всю эту последовательность от момента к моменту. В каждый момент человек является Буддой, Атманом, Дхармакайей, — но точно так же, в каждый момент он оказывается «мистером Икс», отдельной самостью, изолированным телом, явно ограничиваемым в своих проявлениях другими изолированными телами. В начале этого и любого другого момента каждый индивид — это Бог в форме Ясного Света; но к концу того же момента — через мгновение ока — он уже оборачивается изолированным эго. И то, что происходит «между» началом и концом этого момента тождественно тому, что происходило «между» смертью и новым рождением как это описано в «Бардо Тодрол»

Духовная линия восходит непосредственно к архаическому сенсомоторному уровню, где религия человека, его высшие интересы — это пища.

Форма развития

Следовательно, на каждом этапе роста или развития мы обнаруживаем, что (1) в сознании возникает структура более высокого порядка; (2) самость отождествляет свое бытие с этой более высокой структурой; (3) рано или поздно возникает структура еще более высокого порядка; (4) самость разотождествляется с более низкой структурой и переносит свою непосредственную тождественность на более высокую; (5) тем самым сознание трансцендирует более низкую структуру; (6) оно становится способным оперировать ей с более высокого уровня; (7) так что все предыдущие уровни могут быть интегрированы в сознании, и, в конечном счете, в высшем Сознании. Мы отмечали, что каждая последующая структура более высокого порядка более сложна, более организована и в большей степени объединена — и эволюция продолжается, пока не останется лишь одно Единство, предельное во всех направлениях, после чего эволюционная сила истощается, и настает совершенное освобождение в Сиянии Света, единство со всем Мировым Потоком.

на каждом этапе эволюции или вспоминания (анамнезиса) форма самости становится просто компонентом самости более высокого порядка (например, до возникновения ума формой самости было тело, а после этого оно становится частью самости).

Это можно выразить несколькими различными способами, каждый из которых говорит нам нечто важное о развитии, эволюции и трансценденции: (1) то, что является целым, становится частью; (2) то, что является отождествлением, становится отстранением; (3) контекст становится содержанием (то есть контекст познания/опыта на одном уровне становится просто содержанием опыта на следующем); (4) то, что является фоном, становится фигурой (которая высвобождает фон более высокого порядка); (5) то, что субъективно, становится объективным (до тех пор, пока оба термина не становятся бессмысленными); (6) условие становится элементом (например, ум, который a priori является условием эгоического опыта, становится просто элементом опыта в более высоких областях; как об этом говорилось в «Спектре сознания»: тогда человек смотрит на эти структуры и, следовательно, не использует их в качестве чего-то, посредством чего смотрят на мир — и, таким образом, искажают его).

эволюцияпредставляет собой «самореализацию через самотрансценденцию».
развитие и трансценденция — это два разных слова для обозначения одного и того же процесса. «Трансценденцию» нередко считали чем-то необычным, странным, оккультным или даже психотическим, тогда как на самом деле в ней вообще нет ничего особенного. Когда младенец учится дифференцировать свое тело от окружения, он просто трансцендирует плеромный мир; ребенок, который учится ментальному языку, просто трансцендирует мир и простое тело; человек, медитирующий на тонком уровне, просто трансцендирует мир и тело, и ум; душа, медитирующая на каузальном уровне, трансцендирует мир и тело, и ум, и тонкую сферу. Форма каждого момента роста остается, по сути, той же самой, и это форма трансценденции, форма развития: она описывает плавную кривую от подсознания через самосознание к сверхсознанию, вспоминая, трансцендируя, интегрируя, объединяя все больше и больше, пока не остается лишь то Единство, которое уже всегда было с самого начала, и которое есть альфа и омега путешествия Души сквозь время.

Рост всегда включает в себя процесс дифференциации, выхода из внедренности и, таким образом создает из прежнего субъекта новый объект, воспринимаемый новой субъективностью. Это движение связано с тем, что Пиаже называет «децентрацией», утерей старого центра, и тем, что мы могли бы назвать «рецентрацией», воссозданием нового центра».

Система самости

Устойчивые структуры — это каузальная Самость и недуальный Брахман-Атман. Временное состояние «пробы» каузального — это трансцендентальное сознание, обычно вызываемое медитацией. Когда это трансцендентальное сознание становится постоянным и непрерывным в состояниях бодрствования, сна со сновидениями и глубокого сна, авторы называют его космическим сознанием: это постоянная реализация Самости, Свидетеля (постоянство субъекта). Таким образом, трансцендентальное сознание — преходящий вкус Самости — как таковое утрачивается (оно отвергается; оно имеет переходную природу); однако каузальная Самость, раскрываемая в космическом сознании — это устойчивый Атман (каузальная сфера).

С достижением утонченного космического сознания Самость начинает окончательно преодолевать тонкий дуализм между субъектом и объектом. Эта переходная стадия (утонченного космического сознания) завершается, когда Самость поглощается (отрицается и сохраняется, дифференцируется и интегрируется) чистой Недуальностью как Таковой (Брахманом-Атманом), постоянной и непрерывной реализацией, которая остается неизменной посреди всех проявлений, теперь распознаваемых в качестве форм ее собственной вовлеченности.

Медитация и развитие

Влияние медитации на психологическое бессознательное
Медитация рано или поздно начинает вытеснять внедренную самость и внедренное бессознательное. При принятии позиции свидетельствования или внимательности, субъективные структуры человека начинают становиться объективными, и, значит, человек начинает разотождествляться со своим текущим уровнем развития и отстраняться от своего (внедренная самость становится менее прочно связанной и смещается от данной субъективной привязанности; внедренное бессознательное высвобождается). Именно потому что это внедренное бессознательное содержит в себе вытесняющие структуры психики, когда вытесняющая структура демонтируется (или значительно ослабляется), как правило, порой одновременно происходят две разные вещи: низшее или погружающееся бессознательное («тень») рвется вверх, а более высокое или всплывающее сознание (сверхсознательное и сверхментальное) устремляется вниз.

это установление контакта с нашей глубинной Самостью, нашей истинной Природой, сокровенным Богом, ангелами и архетипами наших высочайших возможностей.
Понимая, что внедренная самость служит фильтрующим экраном, который скрывает как низшее/погружающееся, так и высшее/всплывающее, мы можем видеть, что высвобождение/отъединение, которое обычно происходит во время интенсивной медитации, приводит в беспорядочное движение обе эти сферы.

Каковы бы ни были другие многочисленные эффекты медитации, рано или поздно она начинает освобождать внедренное бессознательное, она начинает демонтировать внедренную самость (узы отождествления, которые составляют непосредственное самощущение в любой данной волне развития). По мере освобождения внедренного бессознательного, начинает ослабевать и контроль самости над всеми линиями развития; все линии развития вступают в игру.

Но общий итоговый эффект состоит в усилении Эроса (восхождения к Богу) и Агапе (нисхождения Богини). Самость обнаруживает, что ее собственные, более высокие и более глубокие занятия ускоряются благодаря медитативной позиции, которая в самом серьезном смысле — не что иное, как открытость к своим глубочайшим возможностям.

0

99

Будущее тела

для достижения подлинной трансформации требуются время, работа и непрерывная нацеленность — одним словом, практика.
Майкл Мерфи вполне мог бы считаться самым выдающимся духовным новатором нашего.
И общий вывод книги безошибочен: сегодня интегральная практика — единственная жизнеспособная форма человеческой трансформации.

Где же на самом деле
пребывает Священное?
ДиЗерега и Смоли начинают свою рецензию с постановки под вопрос моей интерпретации Аристотеля как одного из архетипических Восходящих Запада. Они указывают, что Аристотель проводил так много времени, классифицируя Множественное, что он вряд ли мог быть Восходящим. Это верно, но здесь упущена одна существенная вещь. Я считаю практически общеизвестным, что Аристотель отдавал большую часть своего времени изучению «посюстороннего» мира, и что большая часть, например, западной науки восходит к Аристотелю. Я не оспариваю этого. Однако в этом разделе книги я обсуждаю вопрос о том, где различные теоретики помещали предельную реальность. И, согласно крайне проницательному мнению Артура Лавджоя, Аристотель считал, что предельную реальность (Бога) нельзя обнаружить нигде в этом мире. Скорее, Бог Аристотеля был полностью «потусторонним»; его Бог не творит, равно как и не имманентен какой бы то ни было явленной сфере (все сущее стремится достичь Бога как конечной причины, но это никогда не удается).

Таким образом, на крайне фундаментальный вопрос «Где находится действительная, конечная и высшая реальность?» Аристотель ответил бы: «Нигде на этой земле». Поэтому, когда вы подходите к чрезвычайно важному вопросу о местонахождении высшей или предельной реальности — и, следовательно, том, что следует считать глубоко священным — учение Аристотеля приобретает во всех отношениях потусторонний и восходящий характер.
Платон землю называет «видимым, ощутимым Богом». Именно эта линия положила начало неоплатоническому акценту на священном проявлении, в свете которого эта земля и этот мир могут легко видеться священными по самой своей основе, для чего у Аристотеля, с его огромным влиянием, вовсе не находилось места.
Третий смысл, вкладываемый Юнгом и его последователями в понятие архетипа, в большей степени согласуется с вечной философией, которая рассматривает архетипы как первые формы в инволюции. Весь явленный мир возникает из Бесформенного (или каузальной Бездны), и поэтому первые формы должны быть такими, чтобы на них опирались все остальные — это «сводообразующие» формы или архетипы. Так что при таком употреблении термина архетипы — это высочайшие Формы наших возможностей, глубочайшие Формы наших потенциалов — но также и последние барьеры на пути к Бесформенному и Недуальному.

Как первые (и самые ранние) формы в инволюции или проявлении (или движении от каузального Источника), архетипы являются последними (и высочайшими) формами в эволюции или возвращении к Источнику. Как формы на самом краю Бесформенного, они представляют собой первые формы, которые принимает душа отступая перед лицом бесконечности и скрывая свою истинную природу; но, по той же причине, они также служат высочайшими маяками на пути возвращения к Бесформенному, а также последним барьером, который нужно преодолеть на границе сияющей бесконечности.

если полностью задействована подлинная йога, и если сознание растет, эволюционирует и наращивает силы — именно в ходе непрерывной структуризации развития — оно будет все в большей мере оставаться «бодрствующим» во всех возможных состояниях. На гребне продвинутых волн духовной практики самость будет оставаться полностью сознательной в бодрствовании, сновидениях и глубоком сне («постоянство субъекта») и, таким образом, будет постепенно узнавать то, что остается одним и тем же при всех возможных изменениях состояния. будет узнавать неизменное, безвременное, внепространственное — узнавать (или заново постигать) свой собственный Изначальный Лик, свою собственную изначальную природу, вездесущую Пустоту, в которой и через которую все состояния возникают, ненадолго остаются и уходят. Божественное сознание стало не изменчивым состоянием, а устойчивой чертой. Более того, это не просто философское построение, а непосредственное и воспроизводимое знание.

бессмысленна не метафизика сама по себе, а метафизика без непосредственного опыта. А непосредственный надличностный опыт опирается на подлинные надличностные практики, парадигмы, предписания и образцы, раскрывающие сферы пост-постконвенционального опыта, который может обеспечить основу для верифицируемого духовного знания, и тем самым выполнить обещание идеализма именно за счет выхода за Рамки его ограниченной программы.
вывод Карла Ясперса остается точно таким же: «То, что, согласно Порфирию, должно было выглядеть редким, аномальным опытом, является, по заявлению Плотина, естественной реальностью».

Моя интерпретация Эмерсона: (1) природа— не Дух, но символ Духа (или проявление Духа); (2) сенсорное осознание само по себе не раскрывает Дух, но затемняет его; (3) для раскрытия духа требуется Восходящий поток; (4) Дух познаваем лишь в результате трансцендирования природы (то есть Дух имманентен в Природе, но раскрывает себя полностью лишь в трансценденции природы — короче говоря, Дух трансцендирует, но включает в себя природу).
1. «Эмерсон... использовал природу как символ сферы духа... Природа— это символ Духа» (стр. 15, 16). Природа— это форма или выражение Духа, но не сам Дух в его полноте. сходство с Плотином: «Здесь мы снова имеем идею Плотина о космическом движении. Существует два движения, одно из которых — истечение или нисхождение [Эффлюкс, Агапе], спонтанное творчество высшего, которое порождает низшее. Это движение, которое вечно вызывает к жизни разнообразные уровни реальности. Существует также движение возвращения, восхождение [Эрос, Рефлюкс], посредством которого Душа восходит через все ступени Бытия [ Эмерсон нередко называет их «платформами»] к конечному союзу с Первым Принципом [недуальным Единым]». Эмерсон описывает природу как «последнюю вещь души», последнюю эманацию от Бога» (стр. 9). И, следовательно, как низшее, но все же выражение Бога. природа — это начальная точка, с которой душа начинает вспоминать Дух, но не точка остановки! 2. «Опора человека лишь на чувства и на обновляемое Понимание приводит к фрустрации его духовных устремлений» (стр. 14). Есть «дальнейшее знание, знание, недоступное для сенсорного опыта или рефлексии, основанной на этом опыте» (стр. 40).
3. «идея этического восхождения включает в себя деятельность высших сил человека» «Благо и жизнь для Эмерсона реализуются в нашем этическом восхождении к Душе»
4. «Мы видим несомненную тенденцию мысли Эмерсона двигаться к все более высоким уровням реальности» , что происходит через «иерархию способностей» «Центральный довод касается этического восхождения: Природа учит человека надлежащим образом использовать природу — трансцендировать ее» Таким образом, природа должна быть трансцендирована (и включена) в Дух, поскольку природа — это просто низшее, но все же выражение Духа, а также подходящая и возвышенная точка для начала путешествия возвращения. Однако о том, кто остается на уровне преклонения перед природой, Эмерсон говорит: «Разум его огрубел, и он лишь эгоистичный дикарь...».

недуальные традиции описывают ряд стадий или волн развития, в конце концов приводящих к постоянному и спонтанному узнаванию состояния «всегда уже» (а именно, самого внутреннего, блестящего, простого, обнаженного, непреходящего осознания), которое часто называют сахаджа-самадхи.
Эти постнирванические стадии развития идут от условного нирвикальпа-самадхи к сахаджа-самадхи. Как правило, эта последовательность примерно из трех волн, включающая в себя (1) осознание неизменности субъекта (постоянное осознавание в состояниях бодрствования, сна со сновидениями и глубокого сна); (2) искоренение тончайших субъект-объектных напряжений, которые окружают каузальное Сердце и удерживают на месте ощущение отдельной самости; так что (3) последние остатки дуализма освещаются непреходящим осознанием; и (4) при всех изменениях состояния сознания без усилий распознается недуальное состояние сахаджа.

Сама сахаджа — это «недуальное Просветление», за которым лежит постпросветленное развитие, или волны, приводящие к бхава-самадхи, или затмению и преображению всего явленного и неявленного мира. Это постпросветленное развитие состоит из событий, которые разворачиваются в пространстве сахаджа, в недуальном пространстве простого, непреходящего осознания, когда тело-ум самоосвобождается от пыток самозамыкания; то есть когда приходит узнавание того, что самозамыкание не существует, не существовало и никогда не будет существовать. В результате этой реализации, тело-ум преображается в свое изначальное состояние — обнаженную лучезарность, которая самоочевидно и вечно знаменует саму себя.

0

100

И человеческое развитие — равно как эволюция в целом — направлены от подсознания к самосознанию и к сверхсознанию; от доличностного к личностному и к надличностному; от субментального к ментальному и к сверхментальному; от довременного к временному и к трансвременному — или, как его ни называй — вечному.
Романтики просто перепутали «до» с «транс» и, тем самым, возвели «досостояния» до высшего статуса «транссостояний» (точно так же, как редукционисты игнорируют «транссостояния», объявляя их регрессией к «досостояниям»). Эти два заблуждения — возведение низшего к высшему и сведение высшего к низшему представляют собой две основные разновидности «до-/ транссофизма», Самое важное заключается в том, что развитие — это не регрессия на службе эго, а эволюция в трансценденции эго.

Однако, отпадение от Божества, от Духа, от изначальной Основы, действительно происходит. Это отпадение называется инволюцией — движением, в котором все вещи отпадают от осознания своего единства с Божественным и, таким образом, воображают себя отдельными и изолированными монадами, отчужденными и отчуждающими. И коль скоро произошла инволюция и Дух становится бессознательно вовлеченным во все более и более низкие формы своего собственного проявления, тогда может произойти эволюция: Дух разворачивается в великий спектр сознания — от Большого Взрыва к материи, к ощущению, восприятию и побуждению, к образу, символу и понятию, к рассудку и психике, к тонким, к каузальным событиям — по пути к собственному шокирующему самоузнаванию, самореализации и самовоскрешению Духа. И на каждой из этих стадий — от матери к телу, разуму, душе и духу — эволюция становится все более сознательной, все более осведомленной, более осуществившейся, более пробужденной — со всеми радостями и всеми ужасами, неизбежно присущими этой диалектике пробуждения.
Тем не менее на каждой стадии этого процесса возвращения Духа к себе самому, мы с вами помним — быть может, смутно, быть может, отчетливо — что когда-то мы осознанно были едины с самим Божественным. Именно это воспоминание, скрытое на задворках нашего осознания, тянет и толкает нас понять, пробудиться, вспомнить, кем и чем мы уже были и всегда остаемся.

Фактически можно предположить, что все сущее, в той или иной степени интуитивно догадывается, что в самой его Основе кроется Дух. Все сущее побуждают, принуждают, тянут и подталкивают к проявлению этого понимания. И в то же время, до этого божественного пробуждения все сущее ищет Дух таким образом, который, в действительности, препятствует пониманию: иначе понимание пришло бы к нам сразу! Мы ищем Дух способами, которые этому препятствуют.

Мы ищем Дух в мире времени; но там его невозможно найти, поскольку Дух вечен. Мы ищем Дух в мире пространства; но Дух вне пространства, и его нельзя там найти. Мы ищем Дух в том или ином объекте — сияющем, соблазнительном, полном славы или богатства; однако Дух — не объект.
Иными словами, мы ищем Дух такими способами, которые препятствуют его постижению и вынуждают нас довольствоваться подменными вознаграждениями, движущими нами и замыкающими нас в убогом мире времени и ужаса, пространства и смерти, греха и разделения, одиночества и утешения. И это проект Атман.

Проект Атман — это попытка найти Дух такими способами, которые препятствуют этому и навязывают подменные вознаграждения. именно проект Атман приводит в движение всю структуру явленной вселенной — проект, который продолжается до тех пор, пока мы — вы и я — не пробудимся к Духу, заменители которому мы ищем в мире пространства и времени, алчности и отчаяния. Кошмар истории — это кошмар проекта Атман, бесплодные поиски во времени того, что, в конечном счете, вне времени, поиски, которые неизбежно порождают страх и страдание — самость, опустошенную вытеснением, парализованную виной, осаждаемую холодом и горячкой уродливого отчуждения. Эти мучения прекращаются лишь в сияющем Сердце, когда разворачивается сам великий поиск, когда самоограничение отказывается от своих попыток найти Бога — реального или замену: движение во времени аннулируется великим Нерожденным, великим Несотворенным, великой Пустотой в Сердце самого Космоса.

Поэтому, читая эту книгу, постарайтесь вспомнить: великое событие, когда вы своим дуновением создали весь этот Космос; вспомните великое опустошение, когда вы извергли себя вовне как целый Мир, просто чтобы посмотреть, что из этого получится. Вспомните те формы и силы, в которых и через которые вы путешествовали до сих пор: от галактик до планет и до зеленых деревьев, тянущихся к солнцу, и животных, день и ночь выслеживающих добычу и неугомонных в своих утомительных поисках, от первобытных, стремящихся к свету, до того самого человека, который сейчас держит эту книгу; вспомните, кем и чем вы были, что вы сделали, что вы видели, и кто вы на самом деле под всеми этими личинами, масками Бога и Богини, масками вашего собственного Подлинного Лица.

Пусть уляжется великий поиск; пусть самоограничение развернется в непосредственность осознания настоящего; пусть весь Космос ворвется в ваше бытие, ведь вы — сама его Основа; и тогда вы вспомните, что проект Атман никогда не происходил, и вы никогда никуда не двигались, и все это в точности так, как должно быть, когда малиновка поет чудесным утром, и капли дождя стучат по крыше храма.

Собаки болеют раком, а атомы — нет. Но за это не следует огульно проклинать эволюцию!

Это очень похоже на выпечку пирога: вы следуете рецепту (инъюнкциям), печете пирог, а потом реально его пробуете. В ответ на вопрос «Каков вкус пирога?» мы можем лишь дать человеку рецепт, позволить ему испечь его и попробовать самому.
И это означает, что к чувственному опыту, с его эмпиризмом (научным и прагматическим) и умственному опыту, с его рационализмом (чистым и практическим), необходимо добавить духовный опыт и его мистицизм (духовную практику и ее эмпирические данные).
Используя этот подход, метафизика вновь обретает должное обоснование, которое оказывается не чувственным или умственным, но, в конечном счете, созерцательным. Оком Духа можно видеть Бога. Под взглядом ока Духа Вселенная раскрывается в своих самых сокровенных очертаниях. Оку Духа ноумен являет свое чистое Присутствие. Оку Духа Космос раскрывает свои глубочайшие секреты. И перед оком Духа неразрешимые кошмары чувственных и умственных дилемм меркнут в сиянии великой Пустоты.

0