◄ Назад
▲ Вверх
▼ Вниз

Религия эзотерика философия анекдоты и демотиваторы на форуме о религиях

Объявление



Используя данный форум, вы даете согласие на использование файлов cookie, помогающих нам сделать его удобнее для вас. Подробнее
Политика конфиденциальности и защиты информации

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Стивен Левин «Кто умирает?"

Сообщений 101 страница 103 из 103

101

ПОДГОТОВКА К СМЕРТИ

Свернутый текст

Мы подошли к третьему основному вопросу: как подготовиться к смерти? Замечательным способом укрепить ум и сердце в преддверии этого испытания является медитация. Но сам момент смерти может быть по-настоящему жутким. Давайте остановимся на этом подробнее и обратимся к аналогии с плаванием по бурной реке. Чтобы преодолеть самые опасные речные пороги, профессионалы настойчиво тренируются, дабы не растеряться среди скал, потоков и водопадов.
Одно дело представить себе смерть, и совсем другое — остаться спокойным в момент ухода из этой жизни. Чтобы не потерять голову при встрече с таким порогом, нужно научиться чувствовать воду, или, как советовал учитель Карлоса Кастанеды, дон Хуан, всегда «чувствовать смерть за своим плечом». Напоминание о необходимости готовиться к смерти и постоянно думать о ней.
Согласно широко распространённому заблуждению, подготовка к смерти ухудшает качество нашей жизни. На самом деле это не так. Во время работы с умирающими я неоднократно убеждался, что, сидя у чьего-то смертного одра, я чувствовал себя особенно живым. Марсель Пруст сказал об этом же: "чтобы любить жизнь сегодня, нам не нужны катастрофы. Достаточно помнить о том, что мы люди и что смерть может прийти к нам сегодня вечером".
Пруст имеет в виду, что отсутствие осознания своей смертности не даёт нам воспринимать жизнь так полно, как мы ощущаем её перед лицом близкой смерти. Смерть, как и любовь, разрушает грань между нами и Тайной, в результате чего хватка эго слабеет и проявляется сознание души.

В своей жизни следует приложить усилия для сознательного приятия дара смерти. Нужно тренировать ум и сердце, чтобы отождествиться со светочем истины, и оттачивать внимание, чтобы оно не рассеивалось даже в момент величайшей сумятицы. Смерть предоставляет уникальную возможность увидеть драмы эго в их истинном свете. Мало какие проблемы стоят того, чтобы забирать их с собой на тот свет. Проведя строгую инвентаризацию своих ненужных привязанностей, мы готовимся к спокойному уходу.
Для нас, как мудрых старцев, решивших стареть сознательно, смерть является величайшим барьером, который нужно взять, но также и величайшей духовной возможностью. Посредством медитации мы можем подготовиться к последнему переходу, вверив себя природе, а не своему эго. Поступая так, учась смотреть за пределы смерти тела — в сферу дальнейших приключений души, — мы становимся учителями для других людей и лучшими друзьями себе самим.

ЙОГА ИНСУЛЬТА

Итак, спустя два с половиной года после инсульта я всё ещё здесь. Инсульт дал мне то, чего я хотел в тот февральский день: окончание моей книги. Он познакомил меня с физическим страданием, которым часто сопровождается старость. Он вплотную подвел меня к смерти. Благодаря ему я непосредственно получил тот опыт, который нельзя получить из других источников. И теперь я могу писать о старении. Пройдя через личную физическую катастрофу, став инвалидом, я могу писать о старении так, как не мог прежде.
Инсульт, подобно самурайскому мечу, рассек мою жизнь пополам. Он стал разделительной линией между двумя этапами моего жизненного пути. В этой жизни я словно воплощался дважды: сейчас, после инсульта, это я, а до инсульта был «он». Выработка такого отношения является важной частью моей практики, частью работы с параличом. Такой взгляд избавляет меня от страданий, которые могли бы возникнуть из-за сравнения моей нынешней жизни с прежней и от мыслей о тех действиях, которые я совершал раньше, а теперь не могу. Новое воплощение!
Ганди говорит, что прийти к Богу можно, только преодолев свои страхи. Инсульт провёл меня через то, чего я боялся чуть ли не больше всего, и вот я здесь, чтобы сказать: страх — единственное, чего стоит бояться.
Я назвал болезни и смерть «стремниной» потому, что они приносят перемены, перемены и снова перемены. «Перемены» — вот мантра старения. 

    Не обращая внимания на первые признаки расстройства организма, я игнорировал своё тело. Я игнорировал его, будучи чрезмерно строг к нему и не реагируя на его требования.

Внешнее и внутреннее восприятие порой существенно разнятся. С одной стороны, я находился в «нереактивном состоянии», как говорили врачи, считавшие, что я могу умереть. Внешне я нуждался в заботе, и моё состояние внушало опасения. Но внутренне я просто парил в безмятежности. Хотя моё тело присутствовало, оно было ни при чём. Я словно смотрел через окно, и видел там больницу, себя, врачей и всех остальных — но сам я смотрел на всё это со стороны. Я действительно парил над ними!
Когда симптомы перестанут следовать один за другим? Одна за другой у меня отнимались части тела — лодыжка, колено, бедро, плечо, — и я не знал, что будет дальше. Когда прекратится боль — через несколько дней, месяцев, лет? В этом потоке вопросов явственно ощущался привкус страха.
Чтобы справиться со страхами, я вернулся к своей духовной практике. Инсульт заставил меня обратиться ко всем техникам, которым я научился за прошедшие годы: медитации випассана, джняна- и бхакти-йоге, ... В разные моменты и в различных ситуациях я прибегал ко всем им. Но в самый кризисный момент я обратился к методу Раманы Махарши: осознанию того, что «я не есть тело». Я перечислял все части своего тела и говорил: «Я не есть моя рука. Я не есть моя нога. Я не есть мой мозг». Это помогло мне избежать зацикленности на своих страхах и телесных ощущениях.
Однако в последующие месяцы я понял, что, какой бы замечательной ни была практика «я не есть тело», в этой фразе отражена лишь часть истины. Инсульт непосредственно показал мне, что, хотя я, несомненно, являюсь чем-то большим, чем тело, тело всё же есть часть меня. Апоплексический удар привлёк моё внимание к телу посредством таких сильных средств, как паралич, боль. Инсульт «приземлил» меня — в обоих смыслах: вернул меня на земной план, к моему телу, и заставил оставаться дома. болезнь «приземлила» меня и показала мне то, что всем остальным давным-давно известно: как хорошо быть дома.
Я старался изменить своё восприятие ситуации, сделать своим «домом» любое место, в котором находился. Домом виделась Вселенная. Но теперь мой дом — внутренние небеса, центр. Если раненому животному нужно зализать свои раны, оно прячется в пещере, поскольку нуждается в безопасном месте.
Конечно, «приземление» в инвалидную коляску лишает человека многого. Но, в общем, я чувствую себя в коляске вполне комфортно. Я даже вижу, что психологически привязан к ней. Кто, как не я, предпочитал ездить, а не ходить? Кто всегда на вечеринках подыскивал себе удобное сидячее место? Инвалидная коляска — это мой паланкин.
 
Инсульт не только усадил меня в коляску, но и «наградил» афазией, то есть мне стало трудно находить слова для выражения мыслей. На дворе век коммуникации, а у меня афазия! Это весьма серьёзно для того, чья жизнь состояла из чтения лекций и написания книг. Я имел дело со словами, а для работников слова такая болезнь — ой-ой-ой!
Я заметил интересную вещь: когда невозможен быстрый поток слов, образы становятся утончённее. Кажется, что неторопливость придаёт моим словам больше поэтичности.

Помимо инвалидной коляски и афазии мне пришлось вплотную столкнуться с таким физическим последствием инсульта, как мучительная боль. Оказалось, что она серьёзно препятствует моей духовной практике. Чтобы практиковать, несмотря на постоянную боль, пришлось мобилизовать все свои силы.
На мою долю и до инсульта выпало немало физических страданий. Почему же теперь всё оказалось иначе? ...  Другая причина — длительность боли. В прошлом приступы боли были интенсивными, но сравнительно быстро прекращались (длились они максимум пару дней). После инсульта боль была не столь резкой, но она день за днём изводила меня, охватывая всё новые части тела.
Боль настойчиво привлекает к себе внимание. Она беспардонно вторгается в ваш мир, и от неё не отделаться, не научившись как-то создавать вокруг неё зону безопасности. Мне для этого пришлось прибегнуть ко всем известным мне техникам. И в конце концов они сработали. Мне помог такой метод перемещения на уровень души, как наблюдение за болью, а не отождествление с ней. Занятия випассаной тоже помогли мне сделать боль объектом медитации.

Я до сих пор по вечерам занимаюсь медитацией випассана, ведь, когда пытаешься заснуть, боль чувствуется особенно сильно. Но у меня есть дыхательный аппарат, которым я пользуюсь, чтобы избежать угнетения дыхания во сне; он усиливает звук дыхания, и я медитирую на этот звук, пока не вхожу в такое состояние, когда могу спокойно наблюдать за болью.
Пережитое показало мне, что работа с интенсивной болью требует искусности. Эго должно полностью прочувствовать боль (как и всё, посланное нам судьбой в данном воплощении), чтобы она стала эффективным средством обучения души. Однако, отдавшись боли, человек оказывается её заложником. Единственное решение заключается в том, чтобы находиться сразу на двух планах: полностью воспринимать боль, но при этом пребывать на уровне души. Жуть! Вы чувствуете остроту боли и одновременно трансцендируете её, пребывая в состоянии внутреннего свидетеля. Боль требует от вас выступать сразу и в роли эго, и в роли души. Вот такой она невероятный учитель.
  ..подняла меня с коляски, и я пошёл — качаясь и спотыкаясь, как малое дитя, — через комнату туда, где он стоял. Врачи считают, что больного лечат их техники, но мне кажется, что большее значение имеет их уверенность в эффективности этих средств. Это своего рода реанимация «от сердца к сердцу».
В те дни я испробовал все виды терапии.... Всё это взывало к моему эго: «Старайся! Разве не хочешь, чтобы тебе стало лучше? Закаляй волю!» Но я не поддавался этим наущениям, прикреплявшим меня к уровню эго. Инсульт стал игровым полем для нового слоя достижений: «Какого прогресса можно достичь? Сможешь ли ещё ходить?» Вместо того чтобы стремиться получить побольше «звездочек» за свои заслуги, я предпочёл спокойно отдаться кармическому развёртыванию моей жизни, подобному росту дерева или раскрытию бутона цветка.
«Как вы можете быть таким радостным, когда у вас инсульт?» Я ответил: «Дело в том, что моё сознание находится на другом плане». Моё сознание не материально, оно не есть часть мозга. Мысли крутятся в мозге, но сознание не заключено в нём. Похоже, для врача это немного значило, но для меня такой подход всё меняет.
Другой доктор зашёл в мою палату и сказал: «Забавно — я главврач, но во всей больнице я лучше всего себя чувствую в этой комнате. Здесь так спокойно!» Инсульт интенсифицировал мой процесс исследования сознания, и в результате я понял: моё сознание не имеет пространственных рамок и не привязано к телу. Я прочувствовал это не как абстрактную концепцию, а как реальный факт. И это понимание наполнило меня покоем, который передался врачу.
В больнице на меня смотрят как на тело, а тело пострадало от инсульта. Если я поддамся этим внушениям, появятся страдания.

Я так болезненно реагировал на зависимость потому, что раньше был сверхнезависимым. Я всегда гордился своей независимостью. Теперь я вижу, как наша культура переоценивает независимость и насколько в ней недооценена зависимость.
Независимость так привлекательна в частности потому, что даёт чувство неуязвимости. Превратившись в зависимого, я сразу же стал намного более уязвимым, но оказалось, что эта уязвимость открывает меня человечности. Я увидел, что из страха перед уязвимостью я отталкивал от себя человечность, предпочитая ей божественность. И я понял, какую услугу оказал мне инсульт, открывший мне человеческую уязвимость.
Теперь я вижу, как благодаря помощи окружающих становлюсь сильнее. В эти дни я принимаю помощь. Из помогающего я превратился в того, кому помогают. Это совершенно новая роль.
..Но, если посмотреть на наши взаимоотношения с духовного уровня, то станет видно, что мы просто собрались, чтобы побыть вместе. И тот, кто помогает, и тот, кому помогают, служат друг другу. Это как танец. Две души служат друг другу, уважают друг друга, отражаются в сердце другого.
После инсульта я обнаружил, что такие психологические состояния, как чувство зависимости, уже не кажутся мне столь серьёзными. И дело не только в том, что в сравнении с апоплексическим ударом всё остальное — мелочи; пожалуй, ещё важнее, что я в большей степени переместился на уровень души, где и зависимость, и независимость являются фрагментами одного чудесного гобелена.
Последствия инсульта оказались не так страшны, как я их когда-то представлял, ведь они вытолкнули меня на более высокий уровень восприятия. Сегодня моё «я» воспринимает всё уже не так, как раньше. Теперь я в большей степени отождествляю себя с душой, а для души такие вещи, как инвалидность, боль и зависимость, — это нечто вроде… пикантного соуса.

Рассматривать и интерпретировать инсульт можно на разных уровнях. На физическом уровне это кровоизлияние в мозг. На кармическом уровне инсульт видится следствием моей кармы. Но на уровне бхакти, духовной любви и преданности, он является даром, который мой сострадательный гуру послал мне в качестве духовного урока.
Жить после апоплексического удара нелегко. Инсульт поставил передо мной барьеры, ибо повлёк за собой так много страданий, но серьёзные страдания возвышают сознание.
Инсульт позволил мне гораздо сильнее ощутить сладость любви окружающих. Раньше меня никогда не окружало столько любви. Даже те, кому я не нравлюсь, желают мне только хорошего! Участвуя в общих молитвах, оздоровительных циклах, медитативных группах, я видел, как открываются сердца окружающих меня людей. Я пытался раскрывать человеческие сердца лекциями, аудиозаписями и книгами, а здесь всё происходит само собой. Я чувствую, как со всех сторон на меня льётся любовь.
К тому же любовь приходит ко мне на разных планах существования. Шаман показал мне сострадательных существ из других миров. Он их видит и общается с ними, и он дал мне возможность почувствовать, что я окружён этими любящими существами. Это как бы целая сеть любви и сострадания.
Я хочу быть частью этой сети сострадания, которая ведёт всё многообразие существ обратно к Единому, к Любви, к Сознанию. Я хочу, чтобы я и все остальные пришли к этому Сознанию; именно это всегда было моей главной целью. Инсульт убрал многое из того, на что отвлекается эго, и вернул меня к цели моей души.

0

102

Вот что такое настоящее исцеление. В отличие от излечения, исцеление

Свернутый текст

— как я его понимаю — приближает нас к Богу. Лечение возвращает вас к прежнему состоянию, но если вы прежде не были близки к Богу, то лечение вас не исцеляет. Я не вылечился от инсульта, но он, несомненно, исцелил меня. Исцеление приближает нас к Единому, и если вы в Едином, вы — это целостность. Целостность является вершиной исцеления, ибо вне её не остаётся ничего, даже болезни.
Но это не то «лёгкое» благословение, которое было известно мне в прошлом., я называю его «неистовым благословением».
И тогда я понял, что раньше имел дело лишь с очень «рафинированным» благословением — любовным благословением, которое проявлялось в имевших ко мне отношение хороших событиях. «Неистовое благословение» подразумевает, что мне теперь даровано неурезанное понимание благословения. Теперь я вижу все стороны благословения. Это словно учишься любить Шиву или Кали. Учась любить всё, что есть, я приближаюсь к Богу.
Инсульт нанес удар по моей привязанности к эго. Эго не могло вынести инсульт, и это переместило меня на уровень души, ибо, если вы перенесли невыносимое, в вас что-то умирает. Моё «я» воспрянуло и сказало: «Так вот кто я! Я душа!» Теперь я смотрю на мир с точки зрения души в обычной жизни — не эпизодически, не с помощью психоделиковили ещё чего-то, а в повседневной реальности. И это благословение. Это почти определение благословения. И именно поэтому, хотя, по мнению эго, в инсульте мало хорошего, с точки зрения души это замечательная возможность учиться.

Парадокс: теперь я в большей степени погружен в Дух, но при этом более человечен. Для отрешённого монаха материальный мир олицетворяет искушение, поэтому я старался «быть не от мира». Теперь же я могу рискнуть окунуться глубже в дела моего нынешнего воплощения — ибо, отождествившись с душой, чувствую себя в гораздо большей безопасности. Если вы надёжно укрылись в душе, чего бояться? Нет страха смерти или каких-то происшествий, связанных с земной жизнью. Это интересный способ работать сразу в двух направлениях, потому что сам факт более полного приятия нынешнего воплощения погружает меня глубже в Дух.
Сегодня я позволяю себе больше рисковать; я могу дальше отпустить нить воздушного змея моего сознания. Иногда это жутко: словно выходишь в открытый космос и боишься в нём потеряться. Я позволяю себе уходить от домашнего порога так далеко, как никогда.
Я всё больше ценю безмолвие. Много лет я был приверженцем учения РаманыМахарши, который учил преимущественно без слов. Он сидел в тишине, и люди, побывшие рядом с ним, уходили с ответами на свои вопросы.
В эти дни я произношу меньше слов, и внутри меня их тоже меньше. Мой ум намного спокойнее, чем прежде. Меня ничто не подталкивает «быть занятым». Я рад просто сидеть дома, видеть деревья, облака, птиц. Я не нуждаюсь в подробном плане деятельности: птицы не расписывают каждую свою минуту, а чем я хуже?
Инсульт приблизил меня к Махарадж-джи, потому что приблизил меня к центру — самому центру жизни и смерти. Я могу быть открытым своему инсульту и продолжать путешествие по жизни, ибо понимаю, что всё это часть плана Махарадж-джи.
Я очень прочно связан с Махарадж-джи. Мой ум постоянно занят им. Он — мой друг, мой постоянный невидимый партнёр. Он мудрый, любящий, понимающий, плутоватый — то есть обладает всеми качествами, которые я ценю в напарнике. И, что поразительно, такой друг может быть у каждого, потому что он внутри нас.
Гуру-крипа — метод, приближающий нас к Богу вследствие восприятия всего, что бы ни случилось, как благословения. Это связь от сердца к сердцу.
Гуру-крипа — это форма бхакти, когда вера основывается на любви. Любите Бога, любите гуру, любите свою внутреннюю сущность — и вы придёте к объекту своей любви, а потом увидите, что все они суть одно и то же. В Рамаяне Хануман говорит Раме (Богу): «Когда я не знаю, кто я, я служу Тебе; когда я знаю, кто я, я есмь Ты». Если душа может сказать это, значит, она пришла к цели своего путешествия.

Душе нужен лишь Бог. Так как её единственным желанием является слияние с Господом, для неё не важна её индивидуальность. Эго отчаянно цепляется за материальное «я», но душа стремится избавиться от индивидуальности, чтобы погрузиться в Единого.
Я воспринимаю свой апоплексический удар как благословение, которое, словно удар грома, переместило меня на другой уровень сознания.
Всё, что Он посылает мне, есть благословение. Если веришь в это, то в жизни не будет ни одного события, которое не являлось бы благословением. Страданиясвывы лишь отточили мою веру.
Я сходил на разведку глубоко в тыл старости и вернулся оттуда с хорошей новостью: дух сильнее превратностей старения. Уверенность в этом — высший дар, посланный мне болезнью. Теперь я могу сказать вам с уверенностью, какой у меня раньше не было, что вера и любовь сильнее всех перемен, сильнее старости и сильнее смерти. Я полностью уверен в этом.

ЭПИЛОГ: МЫ ЗДЕСЬ

Когда мой отец состарился, его жизнь, подобно жизни многих стариков, замедлилась. Он приступал ко всякому делу очень неторопливо и с большим терпением. Любое действие — сесть в машину, подняться по ступенькам на крыльцо, опуститься в любимое кресло — сопровождалось таким вниманием, что почти превращалось в медитацию. Отец находил удовлетворение в завершении каждого малого деяния; он довольно улыбался и говорил тихо: «Вот мы и здесь».
С помощью этой книги мы провели с тобой совместное исследование; мы старались представить, на что может быть похожа следующая стадия нашей жизни, и думали о том, как использовать её для выхода в более высокие измерения нашего бытия. Желаю всем нам, чтобы в старости у нас было то, что я чувствовал в своём отце: освобождение, завершённость и полнота…
…Мы здесь!

0

103

Наблюдение боли

Свернутый текст

Я смог перенести боль, просто наблюдая ее. Вначале я наблюдал боль как нечто отдельное от меня, позже я смог принять ее как часть своего существа, как часть моего тела. Я даже подумал, что если бы эта боль была со мной с самого рождения, я бы не считал ее болью, я бы принял ее как часть своей сущности. Так что слияние с болью на определенном этапе, а до этого наблюдение ее, оказало мне огромную помощь.

  - Кто этот «вы», о котором вы говорите, рассказывая о принятии боли? Кто это «я», которое принимает?
   Боль была принята как часть тела. И мне пришла в голову мысль, что если бы боль была со мной с самого рождения, я бы не рассматривал ее как боль, а считал частью тела. Так что на самом деле не было никакого «я», принимающего боль. Было лишь принятие боли, нечто подобное врожденной слепоте.
  - А «я» появилось позже?
   «Я» появилось позже. «Я» появилось позже вместе с мыслью, что если бы боль была со мной долгое время, она была бы принята как часть тела, как рука или нога.

Значит, нет принимающего, нет принимаемого, есть только приятие?
   Есть приятие. И то приятие или понимание, о котором я говорю, является тем приятием или пониманием, в котором нет понимающего или принимающего. Поэтому такое приятие может только случиться, может только произойти. Вы не можете достичь этого понимания, вы не можете достичь этого приятия.

  - Как я понимаю, когда возникает страдание, оно должно приниматься.
   Да, конечно! Из-за того, что оно не принимается, часто возникает вопрос: «Почему я?» Но если вы выигрываете в лотерею миллион долларов, вы не спрашиваете: «Почему я?» (Смех.)
   Так что единственным ответом на вопрос: «Почему я?», является: «Почему бы не я?» Основное понимание состоит в том, что никакое «я» не является особенным. Человек являет собой лишь часть тотальности проявления. И когда приятие этого постепенно расширяется, жизнь становится легче. Страдание переносится легче, чем когда вы рассматриваете страдание как нечто, что следует отвергать, то, чему нужно положить конец.

http://savepic.ru/15008164.jpg

Смерть

Свернутый текст

- Можно ли сказать, что нет никакой разницы между Сознанием-в-покое и Сознанием-в-движении?
   Существенной, глубинной разницы нет.
   То, что мы воспринимаем, является Сознанием-в-движении во всем его изумительном многообразии?
  - Значит, смерть – это лишь прекращение движения воспринимающей части? Со смертью прекращается и восприятие?
   Да, верно.

Но если есть понимание, что восприятие является безличностным действием, тогда не будет ощущения того, что что-то теряется, это будет только...
      Значит, не будет никакого страха потерять что-то, не будет привязанности?

   Ничего этого не будет. Поэтому смерть многих святых описывается как прекрасное событие. Смерть не рассматривается как нечто, происходящее со «мной», поскольку «я» не существует. Процесс смерти просто наблюдается. А для того чтобы наблюдение могло иметь место, не должно быть больше никакого «я».

  - И нет никакого страха?
   Вы правы. Не будет ощущения страха или потери.
  - Есть ли какая-нибудь разница между смертью организма тела-ума обычного человека и джняни?
   Никакой. Абсолютно никакой. Ужасная путаница создается из-за того, что этот организм тела-ума рассматривается как джняни, как индивидуум, как просветленный индивид. Вы думаете, что организм внезапно преобразуется в ничто. Ничего этого не происходит! После просветления, или пробуждения, организм тела-ума продолжает функционировать более или менее также, как он функционировал раньше. Организм тела-ума будет функционировать согласно своим естественным характеристикам.

  - Значит, ощущение того, что я являюсь исполнителем, устраняется. Но то же самое происходит и тогда, когда умирает организм тела-ума обычного человека. Ощущение того, что «я являюсь исполнителем» также исчезает. Значит никакой разницы нет?
   Никакой. Что касается механизма тела-ума, то никакой разницы после смерти нет. И нет никакой разницы в Сознании. В одном случае Сознание прекратило отождествлеие до того, как умер организм тела-ума, а в другом случае организм тела-ума прекратил отождествление с наступлением смерти.
- И это единственная разница между джняни и обычным человеком?
   Да!

Все объекты являются лишь видимым проявлением в Сознании. То, что вы считаете субъектом, «собой», на самом деле является объектом, воспринимаемым другим объектом, который сам в свою очередь считает себя субъектом. Некто другой видит вас. Для него вы являетесь объектом, а он сам – субъектом. Но по сути оба – и наблюдатель, и наблюдаемый – являются объектами.
   Что представляет собой этот парадокс? Кто ищет и что? Единственным удовлетворительным ответом является то, что Сознание ищет себя. Субъект ищет самого себя. Сознание, которое отождествилось с каждым индивидуальным человеческим организмом, называет себя «я». Это «я» – лишь концепция. Безличностное Сознание отождествилось с личностным сознанием. И личностное сознание ищет свой источник, Вселенское Сознание. Сознание как субъект ищет само себя.
   Это и есть та особая игра, которую индуистская философия называет лила. Объяснения для нее нет. Мистики с древнейших времен утверждают, что этот мир является видимым проявлением в Сознании, воспринимаемым тем же Сознанием, и что все это проявление являет собой безличностный процесс. Сегодня ученые говорят, что весь проявленный мир является самопорожденным процессом, то есть все просто происходит само по себе. Этим безличностным процессом является поиск, с которым мы себя отождествляем. Мы думаем: «Я ищу нечто», имея в виду, что «я» ищет чего-то. И тогда поиск становится глубочайшей тайной.

   Хорошо, как я могу считать все это лишь видимостью?
   Отождествление с телом настолько тотально, что дает нам ощущение обособленности. А эта обособленность является лишь концепцией, которая основана на том, что индивидуальное тело кажется плотным. Является ли тело на самом деле плотным? Мистики всегда утверждали, что тело – это лишь видимость, это лишь пустота. И ученые сегодня пришли к выводу, что тело представляет собой лишь определенного вида вибрацию энергии. Клетки постоянно разрушаются, и новые клетки постоянно рождаются, энергия продолжает существовать, но энергия эта лишена субстанции.

0