◄ Назад
▲ Вверх
▼ Вниз

Религия эзотерика философия анекдоты и демотиваторы на форуме о религиях

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Стивен Левин «Кто умирает?"

Сообщений 51 страница 60 из 103

51

ОСОЗНАННОЕ УМИРАНИЕ

Отпустить последнее мгновение и открыться следующему означает сознательно умирать от мгновения к мгновению.
Когда мы принимаем смерть внутри, жизнь становится светлой и приемлемой. Едва ли не самое замечательное в столкновении со смертью – это глубина, на которой она поглощает наше внимание. Если вы можете полностью пережить хотя бы одно мгновение бытия, вы найдете то, что всегда искали. Мы привыкли не обращать внимания на многие вещи, но смерть приковывает к себе наш взгляд.
В некотором смысле весь этот разговор о смерти – уловка. Ведь все, что мы называем смертью, распространяется только на тело. Смерть угрожает нашему кажущемуся существованию только в той мере, в которой мы верим в эту угрозу. Она заставляет нас уделять внимание. Сосредоточиваясь на смерти, мы становимся полностью живыми. Ведь, где бы ни было наше внимание, где бы ни было наше осознание, там мы переживаем жизнь.

Возможно, первое представление о процессе признания, открытия и отпускания, который мы называем «осознанным умиранием», мы получаем тогда, когда видим, что мы не тело. Это понимание постоянно находится в процессе развития. Мы видим, что обладаем телом, но тело – это не мы. С таким же успехом можно носить пальто, но не быть пальто. Пальто уважают за то, что оно есть данностью текущего момента, а также за то, что, принимая во внимание перспективу длинного зимнего путешествия к мудрости и любви, было бы неразумно потерять или порвать его. Но когда приходит весна, человеку больше не нужно пальто. Тогда он выбрасывает его или сдает в химчистку.
Один парень как-то сказал, что постиг, что «является творением, которое постоянно меняется в процессе становления». Он видел совершенное раскрытие каждого мгновения, и при этом он не чувствовал ничего, что он должен делать. Он понял, что все его усилия, направленные на то, чтобы стать кем-то или чем-то, «только притупляли очарование того, что есть».

Стадии становления, нашего постоянного стремления кем-то стать, растворяются в бесстадийности чистого бытия. Это конец всех стадий. Это подобно тому, как вы входите в пустую комнату без стен и без дверей. Пробуждаясь ото сна, мы обнаруживаем, что никогда не спали (что сон также был всего лишь частью сна). Это есть выход за пределы сотворения и разрушения. Вы не являетесь ни танцором, ни танцем, ни даже площадкой, на которой происходит танец, ни музыкой, ни даже электронами и пустым пространством между ними, ни восприятием их, ни осознанием, что вы не являетесь одним их них, ни чувствами, которые возникают у вас в ответ на это осознание, ни даже состоянием «Я не знаю», в котором все это можно ясно увидеть. Вы понимаете, что вы не можете знать, кто вы, вы можете только быть собой.

Когда мы отказываемся от старых мыслей, ощущений, моделей, концепций, старый мир растворяется, а на экране сознания от мгновения к мгновению начинает формироваться новый мир. Это не привычный старый потертый кинофильм, который до сих пор заменял нам истину. И хотя поначалу мы страдаем из-за его потери, потери того, что так хорошо знали, – скоро мы отказываемся от ложной безопасности и страданий, которые определяли нашу воображаемую территорию тела и ума. Новое появляется, когда мы открываем в себе более глубокие уровни своего «я не знаю». Мы больше не стремимся стать кем-то или чем-то. Мы просто открываемся всему. Мы больше не становимся, а просто пребываем.
Смерть тела сопровождается меньшей агонией, чем смерть эго, отдельного «я». Смерть «я» – это отрыв всего, что нам кажется незыблемым, разрушение стен, которые мы построили для того, чтобы за ними прятаться. Когда мы отказываемся от стереотипов, которые постоянно присутствуют в страдающем уме, может возникнуть головокружение и тошнота. Это подобно выходу из крохотной пещерки на горный склон, с которого открывается живописная панорама Гималаев. Это означает смерть всего, чем мы привыкли себя считать, всех мыслей и проекций, которые так сильно привлекали нас в прошлом и обещали сделать из нас кого-то в будущем. Всему этому нужно позволить умереть в потоке уходящей жизни.

Когда мы позволяем умереть всему, чем мы себя воображали, все вокруг видится по своей природе пустотным, непостоянным. И мы переживаем мимолетность отдельного «я», к которому так долго были привязаны. Когда мы видим природу этой мнимой отдельности, мы понимаем, что в действительности нет того, кто умирает, и что только иллюзия нашей отдельности перерождается снова и снова. Тогда, если возникает одиночество, тревога или страх, мы осознаем их как стремления, которые сопровождают нас из воплощения в воплощение. Все видится нам как приход и уход. Нам кажется, что мы впервые внимаем мудрости и состраданию Будды или Иисуса – нашей подлинной природы.

0

52

Когда ум и сердце сходятся воедино в своей любовной капитуляции и ясном принятии того, что есть, – только тогда осознанная смерть оказывается возможной. Наблюдая процесс, который мы всегда по ошибке принимали за «я», мы видим, что все возникающее уходит, заканчивается и сменяется следующим мгновением – что даже само время постоянно умирает.

Она поведала о том, что ей показалось, что она приближается к смерти. И когда она открыла свое сердце в молитве, она почувствовала, что движется в великом туннеле, который скоро закончился, и она оказалась на широкой золотистой ладони. Впервые за несколько месяцев она не чувствовала боли, и вот, полежав на ладони и насладившись спокойствием, она подумала, что, должно быть, разленилась, если до сих пор не посмотрела по сторонам. Тогда она стала на четвереньки, выглянула за край ладони и увидела то, что ей показалось бесконечным звездным небом. Она сказала, что ее взгляду открылись десятки тысяч мерцающих звезд и что каким-то образом она близко знала их все и, фактически, была еще одной такой звездой. Она не знала, как такое возможно; она знала только, что это так. Одна из звезд приблизилась, и это был Иисус, затем вышла другая, и это был Рамана Махарши. Затем каждая из этих звезд снова вернулась на звездное поле и стала такой же, как и все остальные. В этот момент, по ее словам, она поняла, что природа всех вещей одна. после этого переживания она преисполнилась чувством, что смерть – это «ничего особенного».

Она просто доверяла мгновению, ничего не ожидая от него. В ней осталась только капитуляция перед Богом, только мягкость и открытость всему, что могло случиться. Все, что мы воображаем, теряется в умирании: личность, наше чувство истории, наши цели, представления и модели уходят, и только сознание остается. С каждым днем она становилась все более прозрачной. Доверие и терпение.

во всех таких историях о «сознательном умирании», каким бы идеальным оно ни было, иногда наступает время, когда старый ум дает о себе знать. Даже у больных, которые достигли значительной ясности, часто бывают мгновения замешательства. Бывают ситуации, когда ум замыкается на каких-то страхах или желаниях. Однако прощение себя и светлая грусть по поводу неконтролируемости событий позволяют вскоре справиться с уплотнением ума и снова вернуть чувство пространственности.

Внезапно на меня снизошел великий покой. Мои ценности сильно изменились: покинуть тело мне показалось совершенно уместным, и не было никаких оснований сопротивляться или привязываться. Я чувствовал себя так, будто вспомнил то, что забыл, когда родился. После этого давление в груди показалось мне совершенно естественным. Я понял, что оно делает именно то, что должно было делать: выталкивает меня из тела. Прекрасно! Смерть теперь уже не была угрозой. Фактически, она стала еще одним бессмысленным пузырьком в потоке изменений и несла в себе чувство радостного ожидания. Казалось, она говорит мне: «Зачем оставаться в теле? Как ты мог быть настолько глупым, чтобы держаться за него? Все пребывает в совершенстве!» Меня переполнило понимание того, что все таково, каким оно должно быть. В свете этого понимания я перестал относится к боли и давлению как к врагам, а увидел в них друзей. Это было очень приятно. Это не противоречило моим намерениям, а вполне соответствовало им. Приоритеты изменились: «Пусть это случится, продолжай, продолжай, пусть все будет так, как оно должно быть!» Боль по-прежнему присутствовала, но раскрытие было грандиозным. Я не цеплялся больше за жизнь. Моя жизнь простиралась за пределы тела. «О, это так и должно быть; все случается идеально!» И снова я услышал в своем сердце голос Робин, которая сказала: «А теперь пришло время перестать быть Робин и стать умирающим Христом», – и тогда переживание стало не похоже даже на отождествление с тем, кто умирает, со мной или с ней; это был просто совершенно развивающийся процесс. Теперь я чувствовал себя не телом, а кармическим узлом, процессом в его следующей совершенной стадии, сознанием, выходящим из сосуда, смертью, которая есть лишь еще одна часть жизни. Тишина.

Я всегда удивлялся фотографиям умерших в Освенциме, потому что у них на лице не было страданий. Это был феномен, который раньше я не мог понять, но теперь он показался мне очевидным: в какое-то время – возможно, за мгновение до того, как жизнь покидает тело, – ими постигается совершенство происходящего. Фактически, это переживание может быть очень распространенным. Возможно, даже те, кто был очень сильно привязан, в момент смерти встречаются с совершенством и бесстрашием.

…Отказавшись от всех своих идей о смерти – даже о «сознательной смерти», – она отошла в сияющую истину.

Такие люди заканчивают свои дела в каждое мгновение. Они проживают свою жизнь, как выразился Судзуки роси, «не оставляя следа».
Именно эта жизнь без следа, это постоянное умирание для всего происходящего, позволяет нам каждый вечер отходить ко сну с той бесстрастностью и полнотой, которую Дает осознание, что делать больше нечего и ничто не осталось недоделанным.

Смерть часто позволяет нам проявить лучшее, что в нас есть. Для многих жизнь, прожитая в стремлении к истине, оказывается не напрасной.

…Но она поддерживала свою открытость, свое «Я не знаю», и позволяла таким мыслям свободно парить в теплоте и терпимости сердца. Она просто продолжала открываться единству, которое включало в себя жизнь и смерть. Когда у нее возникал страх, она встречала его со смирением и готовностью, дававшими простор для дальнейшего роста. В ней практически не осталось сопротивления.
как заметили окружающие, у нее уже не было личности. Шло время, и она раскрывалась все больше и больше, уподобляясь пространству. Она была подобной процессу, происходящему в осознании, которое неделимо. Кто-то сказал о ней: «Она больше не существительное, она глагол».

Через день или два в окружении друзей она родила сама себя. Она была подобна пространству, растворяющемуся в пространстве. Не было ни малейшего ощущения подталкивания или оттягивания. Казалось, она сама в недоумении наблюдает весь этот процесс. «Комната, казалось, была заполнена любовью и безмятежностью. Каждый молчаливо переживал безмятежность. Пам спокойно перестала дышать и выскользнула из тела. Слеза прокатилась по ее щеке, и она ушла». Это было покиданием временной формы, переходом.

0

53

КТО УМИРАЕТ?

Мы все помешались в тюрьме —
Слишком долго живем мы в теле.

И в день своей смерти
Махараджи прошептал:
«Сегодня меня навсегда выпускают
Из центральной тюрьмы на
Свободу».

Но мы не живем в теле,
А тело живет в нас;
В своей жизни оно зависит от нас
(А не мы от него).
 
Иисус сказал:
«Аз есмь свет».
Все мы.
Вечносияющий.

МОМЕНТ СМЕРТИ

   Наблюдая за многими нашими больными, когда они умирали, мы пришли к выводу, что момент смерти – это чаще всего мгновение великого покоя. Как правило, даже те, кто приближался к смерти в тревоге, перед смертью переживают раскрытие. Это напоминает смерть Робин, во время которой она, казалось, вспомнила то, что было давно забыто. Отношение к смерти, к выходу из тела, надо полагать, меняется в мгновения, предшествующие смерти. Каким-то образом человек чувствует, что все будет хорошо. Ум и сердце постепенно становятся одним целым. Один человек, который умер, а затем вернулся, чтобы рассказать нам о смерти, выразился так: «Смерть полностью безопасна».

   Видя легкость, с которой люди способны умирать, я склонен относиться к моменту смерти с великим доверием, позволяющим в еще большей мере «не знать». Судя по всему, перед самой смертью многие возносятся из ада на небеса, переходят от сопротивления к великодушной легкости и уплывают.

   Мы можем только догадываться о том, что такое смерть. Однако в тибетской буддистской традиции развита сложная технология переживания смерти. Некоторые медитации призывают человека познакомиться с этим ценным мгновением, практиковать умирание как средство глубокого переживания того, что лежит в основе заблуждений нашей жизни. Умирание дает возможность получить понимание того, как автоматические и, по существу, безличные процессы ума ошибочно принимаются нами за отдельное «я», за то, что мы можем потерять, за то, что мы должны защищать от смерти

   Такие медитации дают почувствовать процесс растворения, который является главным физическим переживанием в переходе, называемом нами смертью. Создается впечатление, что смерть – это таяние, растворение. Каждая стадия, кажется, способствует дальнейшему растворению. Границы становятся все менее очерченными. Внутреннее и внешнее становятся одним целым. Умирание – это постепенный процесс отхода.

…Чувство легкости, словно поднимающегося вверх тепла, становится основным в сфере внимания. Оно переходит в чувство растворения во все более и более тонкое пространство.
   Когда элемент воздуха растворяется и переходит в собственно сознание, появляется ощущение безбрежности. Выдох становится более длительным, чем вдох, и в конце концов растворяется в пространстве. Нет больше ощущения тела или его функций, а есть только чувство расширения и соединения с пространством, растворения в чистом бытии.

   Следует отметить, что каждая стадия сопровождается уменьшением субстанциональности, размыванием очертаний. Человек получает все меньше ощущений извне, но все больше чувствует безграничность внутри. Смерть или процесс умирания, надо полагать, сопровождаются у него ощущением расширения за пределы самого себя, растворением всех форм и переходом в недифференцируемое состояние.
По мере того как элемент воздуха и энергии расширяется и превращается в собственно сознание, тепло как бы растворяется, утекает в широту пространства.

   Очевидно, затем человек приходит в точку, в которой все испаряется из тела и тело остается позади. Все переживают превращение элементов в порождающую их энергию. Их отдельные качества твердости, текучести, температуры и потока не являются больше доминирующими, и присутствует только свободное парение сознания. В течение нескольких мгновений осознание сияет ярче тысячи солнц, и есть переживание реальности, из которой возникает все сотворенное. Длительность переживания света, кажется, длится у разных людей разное время. Возможно, она зависит от желания открываться истине, доверия к ней и почтения, которой они ее окружают.
Обучение умиранию – это обучение растворению прошлых привязанностей к этому мгновению; это готовность к тому, что последует, это непривязанность. Каждый день, каждое мгновение мы учимся умирать, растворяться в океане чистого бытия.

«Тибетская книга мертвых» –посвящена созерцанию и возможности мудрого переживания посмертных состояний. Длительная подготовка сводится, в частности, к тому, чтобы не теряться даже при самых необычных обстоятельствах. Постоянно напоминая, что наблюдаемое есть наблюдающий, что все видимое человеком является проекцией его воображаемого «я», что он видит только свой собственный ум, трактат пытается освободить его от привязанности к старым желаниям и чувству отделенности, которые порождают страх и необходимость защищаться. Трактат призывает человека слиться со своей изначальной природой, отказаться от ложного и проникнуть в реальное

   С этой целью состояния сознания отождествляются с астральными существами, которые представляют собой средства достижения более высоких, чем жизнь, состояний, изображая их в виде ангелов или демонов с одеяниями характерных цветов, орнаментов и оттенков. Состояния персонифицируются, и тогда сострадание становится светящейся фигурой Авалокитешвары, страх предстает в виде окровавленного шестирукого демона-воина, а способность пробиваться сквозь нагромождения иллюзий принимает обличие Манджушри, вооруженного мечом мудрости. Эти образы служат для освобождения от отрицательных эмоций. Но нам не знакомы с детства эти образы и символы. Они не представляют наших чувств так, как они представляют чувства тибетского монаха. Возможно, для западного ума эти качества лучше описать как любовь, страх, ревность, зависть или признание бессознательных тенденций, которые порождали привязанность и замешательство, подчеркивали страх и сомнение.

   Принятие состояний сознания от мгновения к мгновению, постоянное отслеживание всех чувств и мыслей по мере их возникновения – все это позволяет достичь практически того же, что и визуализация тибетских образов. Возможно также, что такое принятие лучше подходит для западного ума. Открытие этим состояниям позволяет человеку выходить за их пределы, проходить через проявления ума, не давая себе зациклиться на них или отождествиться с ними.
   Фактически, если после покидания тела ум продолжает творить свой мир, если мы действительно сталкиваемся с тем, к чему мы были привязаны в жизни, мы, возможно, увидим не Авалокитешвару, а Мать Терезу или своего друга, который когда-то помогал нам.

   Вместо того, чтобы быть демоном, преграждающим нам путь, может случиться так, что гнев примет обличие нашего земного врага – одно из наших незаконченных в прошлом дел. Мудрость может проявиться в виде духовного учителя, которого мы знали. Ревность и зависть могут прийти к нам как зеленоглазый человек, которого мы любили много лет назад, но который предал нас. Страх может стать великим змеем, который угрожает проглотить нас. И все же притягательность или отвратительность этих образов будет одинаковой, независимо от того, одеты ли они в тибетские одеяния или же в привычные нам одежды, которые старый ум спроецировал на них из глубины воображения. Фактически, и перед нами, и перед тибетскими монахами стоит одна и та же задача: принять происходящее, открыться ему без малейшей привязанности или сопротивления и отпустить его с тем, чтобы мы могли видеть далеко за пределами привязанностей, целей и опасений ума.
   В это мгновение или в мгновение смерти мы должны делать одно и то же: выходить за пределы иллюзий к истине, сливаться с Вечносияющим.

Тем, кто думает о себе как о теле, есть что защищать. Но тем, кто отождествляет себя с духом, нечего бояться тигра или красноглазого демона. Чистому бытию нечего бояться; страх нам причиняют только представления о себе, ведь нам приходится их защищать.
Если вы постоянно ищете безопасности, как вы будете вести себя в незнакомой обстановке, в которой вас может поджидать любая опасность? Где вы найдете себе прибежище?

   В какой мере вы можете сделать то, что вы считаете собой, объектом, а не субъектом восприятия, принимая все, что возникает, в качестве мимолетных феноменов? Если вы понимаете, что являетесь пространством, в котором все происходит, вы привносите эту пространственность во все, что вас ждет в будущем.

   Сущность, которая, как утверждают некоторые, покидает тело после смерти, одними называется «душой», другими «кармическим узлом», а третьими «элементом сознания». Как бы мы ни называли ее, важно исследовать ее непосредственно, а для этого нужно оставаться открытым во время разрыва ее связи с телом. Важно поддерживать в себе «я не знаю» и оставаться открытым для того, что продолжается, – речь идет не о «ком-то», а об энергии, из которой построена эта ментальная личность

   Когда мы спим, спящее сознание говорит, что бодрствующее состояние ложно и что реально только оно. Но когда мы пробуждаемся, мы смотрим на наши сны и думаем: «Только этот мир существует, а тот, что снился, нереален». Но если и то, и то признается как мимолетное состояние сновидения, в которых все, что кажется реальным, на самом деле обладает только относительной реальностью, мы можем открыться для каждого перехода как для процесса и отпустить «я», которое держит в плену реальность. Переживание реально в той мере, в который мы воображаем реальными себя. Когда вы начинаете исследовать самовосприятие, вы приходите к истокам сознания. Вы переживаете то, из чего возникает идея о «я», о «ком-то», кто может умереть, родиться, достичь просветления и так далее. И тогда ваше привычное «я» теряет свою убедительность и просто парит в безграничности истины.

   Во многих традициях говорится, что процесс, называемый нами умиранием (третья и четвертая стадия), не только не страшен, но и приятен. Это подтверждается свидетельствами тех, кто пережил клиническую смерть, но в конце концов остался жить.

   Один человек сказал, что умирание напоминает снимание с ноги тесной туфли. В момент умирания, один раз в жизни, человеку предоставляется уникальная возможность увидеть свое осознание как ясный свет. Эта возможность дается в момент выхода из тела и может быть использована для преодоления иллюзии «Я есть это тело и ум». Когда мы покидаем тело, у нас есть шанс увидеть, как ум порождает мир, как мир существует в нас, а не мы в мире. Ум привязан к мышлению и воспринимаемому органами чувств и настолько отождествляется с этим, что каждое мгновение чувственного переживания продолжает вращать для него Колесо Становления. Но в момент смерти вы оказываетесь без тела с его органами чувств, и все же вы существуете! Это напоминает сон. Во сне вы не видите глазами, не слышите ушами, не обоняете носом, однако переживания в сознании продолжаются. Бывает также, что некоторые сны оказываются столь сильными, что меняют вашу жизнь. Таким образом умирание позволяет нам увидеть безграничность света нашей подлинной природы, открывающейся лишь на несколько мгновений. И видеть, как отождествление с такими мыслями, как «Я не есть этот свет», с такими чувствами, как сомнение, не могут дать нам пройти через простейшие переживания бытия.

   «То, что присутствует сейчас, будет присутствовать тогда». Ваша трудность в открытии свету прямо пропорциональна вашей способности войти в открытые объятия Иисуса, в сострадание Будды, если они встретятся вам после смерти. Именно наше нежелание отказаться от наших привязанностей держит нас в тени.

   Когда есть гнев, страх или чувство вины, открываетесь ли вы ему и даете ли вы ему пространство? Или же вы сжимаетесь, тем самым усиливая эти чувства и позволяя им окрашивать свои будущие переживания: делая еще один вклад на счет своих «кармических займов и сбережений».

   Даже те, кто говорят о своих переживаниях ясного света во время клинической смерти, редко понимают, что этот свет и есть их подлинная природа, их глубинное бытие. Они оказываются испуганными или подавленными этим светом. Я ни разу не слышал, чтобы кто-то говорил, что он или она стремились слиться с ним, отпустить все, что их разделяет, включая удовольствие свободно парить без тела и ума. Все это настолько ценно, что мы не мыслим свою индивидуальность без этого. «Переживающий» не растворяется в переживании. Эту ситуацию можно сравнить с ситуацией, когда эго, желающее присутствовать на своих похоронах, похоже на денди, который всю жизнь проводит перед зеркалом. Но просветление – это полное и окончательное упразднение иллюзии отделенности. Мы просто становимся теми, кем всегда были. И тогда поверхностное становление прошлого растворяется в свете глубинной реальности.

0

54

КТО УМИРАЕТ?

Мы все помешались в тюрьме —
Слишком долго живем мы в теле.

И в день своей смерти
Махараджи прошептал:
«Сегодня меня навсегда выпускают
Из центральной тюрьмы на
Свободу».

Но мы не живем в теле,
А тело живет в нас;
В своей жизни оно зависит от нас
(А не мы от него).
 
Иисус сказал:
«Аз есмь свет».
Все мы.
Вечносияющий.

МОМЕНТ СМЕРТИ

   Наблюдая за многими нашими больными, когда они умирали, мы пришли к выводу, что момент смерти – это чаще всего мгновение великого покоя. Как правило, даже те, кто приближался к смерти в тревоге, перед смертью переживают раскрытие. Это напоминает смерть Робин, во время которой она, казалось, вспомнила то, что было давно забыто. Отношение к смерти, к выходу из тела, надо полагать, меняется в мгновения, предшествующие смерти. Каким-то образом человек чувствует, что все будет хорошо. Ум и сердце постепенно становятся одним целым. Один человек, который умер, а затем вернулся, чтобы рассказать нам о смерти, выразился так: «Смерть полностью безопасна».

   Видя легкость, с которой люди способны умирать, я склонен относиться к моменту смерти с великим доверием, позволяющим в еще большей мере «не знать». Судя по всему, перед самой смертью многие возносятся из ада на небеса, переходят от сопротивления к великодушной легкости и уплывают.

   Мы можем только догадываться о том, что такое смерть. Однако в тибетской буддистской традиции развита сложная технология переживания смерти. Некоторые медитации призывают человека познакомиться с этим ценным мгновением, практиковать умирание как средство глубокого переживания того, что лежит в основе заблуждений нашей жизни. Умирание дает возможность получить понимание того, как автоматические и, по существу, безличные процессы ума ошибочно принимаются нами за отдельное «я», за то, что мы можем потерять, за то, что мы должны защищать от смерти

   Такие медитации дают почувствовать процесс растворения, который является главным физическим переживанием в переходе, называемом нами смертью. Создается впечатление, что смерть – это таяние, растворение. Каждая стадия, кажется, способствует дальнейшему растворению. Границы становятся все менее очерченными. Внутреннее и внешнее становятся одним целым. Умирание – это постепенный процесс отхода.

…Чувство легкости, словно поднимающегося вверх тепла, становится основным в сфере внимания. Оно переходит в чувство растворения во все более и более тонкое пространство.
   Когда элемент воздуха растворяется и переходит в собственно сознание, появляется ощущение безбрежности. Выдох становится более длительным, чем вдох, и в конце концов растворяется в пространстве. Нет больше ощущения тела или его функций, а есть только чувство расширения и соединения с пространством, растворения в чистом бытии.

   Следует отметить, что каждая стадия сопровождается уменьшением субстанциональности, размыванием очертаний. Человек получает все меньше ощущений извне, но все больше чувствует безграничность внутри. Смерть или процесс умирания, надо полагать, сопровождаются у него ощущением расширения за пределы самого себя, растворением всех форм и переходом в недифференцируемое состояние.
По мере того как элемент воздуха и энергии расширяется и превращается в собственно сознание, тепло как бы растворяется, утекает в широту пространства.

   Очевидно, затем человек приходит в точку, в которой все испаряется из тела и тело остается позади. Все переживают превращение элементов в порождающую их энергию. Их отдельные качества твердости, текучести, температуры и потока не являются больше доминирующими, и присутствует только свободное парение сознания. В течение нескольких мгновений осознание сияет ярче тысячи солнц, и есть переживание реальности, из которой возникает все сотворенное. Длительность переживания света, кажется, длится у разных людей разное время. Возможно, она зависит от желания открываться истине, доверия к ней и почтения, которой они ее окружают.
Обучение умиранию – это обучение растворению прошлых привязанностей к этому мгновению; это готовность к тому, что последует, это непривязанность. Каждый день, каждое мгновение мы учимся умирать, растворяться в океане чистого бытия.

«Тибетская книга мертвых» –посвящена созерцанию и возможности мудрого переживания посмертных состояний. Длительная подготовка сводится, в частности, к тому, чтобы не теряться даже при самых необычных обстоятельствах. Постоянно напоминая, что наблюдаемое есть наблюдающий, что все видимое человеком является проекцией его воображаемого «я», что он видит только свой собственный ум, трактат пытается освободить его от привязанности к старым желаниям и чувству отделенности, которые порождают страх и необходимость защищаться. Трактат призывает человека слиться со своей изначальной природой, отказаться от ложного и проникнуть в реальное

   С этой целью состояния сознания отождествляются с астральными существами, которые представляют собой средства достижения более высоких, чем жизнь, состояний, изображая их в виде ангелов или демонов с одеяниями характерных цветов, орнаментов и оттенков. Состояния персонифицируются, и тогда сострадание становится светящейся фигурой Авалокитешвары, страх предстает в виде окровавленного шестирукого демона-воина, а способность пробиваться сквозь нагромождения иллюзий принимает обличие Манджушри, вооруженного мечом мудрости. Эти образы служат для освобождения от отрицательных эмоций. Но нам не знакомы с детства эти образы и символы. Они не представляют наших чувств так, как они представляют чувства тибетского монаха. Возможно, для западного ума эти качества лучше описать как любовь, страх, ревность, зависть или признание бессознательных тенденций, которые порождали привязанность и замешательство, подчеркивали страх и сомнение.

   Принятие состояний сознания от мгновения к мгновению, постоянное отслеживание всех чувств и мыслей по мере их возникновения – все это позволяет достичь практически того же, что и визуализация тибетских образов. Возможно также, что такое принятие лучше подходит для западного ума. Открытие этим состояниям позволяет человеку выходить за их пределы, проходить через проявления ума, не давая себе зациклиться на них или отождествиться с ними.
   Фактически, если после покидания тела ум продолжает творить свой мир, если мы действительно сталкиваемся с тем, к чему мы были привязаны в жизни, мы, возможно, увидим не Авалокитешвару, а Мать Терезу или своего друга, который когда-то помогал нам.

   Вместо того, чтобы быть демоном, преграждающим нам путь, может случиться так, что гнев примет обличие нашего земного врага – одно из наших незаконченных в прошлом дел. Мудрость может проявиться в виде духовного учителя, которого мы знали. Ревность и зависть могут прийти к нам как зеленоглазый человек, которого мы любили много лет назад, но который предал нас. Страх может стать великим змеем, который угрожает проглотить нас. И все же притягательность или отвратительность этих образов будет одинаковой, независимо от того, одеты ли они в тибетские одеяния или же в привычные нам одежды, которые старый ум спроецировал на них из глубины воображения. Фактически, и перед нами, и перед тибетскими монахами стоит одна и та же задача: принять происходящее, открыться ему без малейшей привязанности или сопротивления и отпустить его с тем, чтобы мы могли видеть далеко за пределами привязанностей, целей и опасений ума.
   В это мгновение или в мгновение смерти мы должны делать одно и то же: выходить за пределы иллюзий к истине, сливаться с Вечносияющим.

Тем, кто думает о себе как о теле, есть что защищать. Но тем, кто отождествляет себя с духом, нечего бояться тигра или красноглазого демона. Чистому бытию нечего бояться; страх нам причиняют только представления о себе, ведь нам приходится их защищать.
Если вы постоянно ищете безопасности, как вы будете вести себя в незнакомой обстановке, в которой вас может поджидать любая опасность? Где вы найдете себе прибежище?

   В какой мере вы можете сделать то, что вы считаете собой, объектом, а не субъектом восприятия, принимая все, что возникает, в качестве мимолетных феноменов? Если вы понимаете, что являетесь пространством, в котором все происходит, вы привносите эту пространственность во все, что вас ждет в будущем.

   Сущность, которая, как утверждают некоторые, покидает тело после смерти, одними называется «душой», другими «кармическим узлом», а третьими «элементом сознания». Как бы мы ни называли ее, важно исследовать ее непосредственно, а для этого нужно оставаться открытым во время разрыва ее связи с телом. Важно поддерживать в себе «я не знаю» и оставаться открытым для того, что продолжается, – речь идет не о «ком-то», а об энергии, из которой построена эта ментальная личность

   Когда мы спим, спящее сознание говорит, что бодрствующее состояние ложно и что реально только оно. Но когда мы пробуждаемся, мы смотрим на наши сны и думаем: «Только этот мир существует, а тот, что снился, нереален». Но если и то, и то признается как мимолетное состояние сновидения, в которых все, что кажется реальным, на самом деле обладает только относительной реальностью, мы можем открыться для каждого перехода как для процесса и отпустить «я», которое держит в плену реальность. Переживание реально в той мере, в который мы воображаем реальными себя. Когда вы начинаете исследовать самовосприятие, вы приходите к истокам сознания. Вы переживаете то, из чего возникает идея о «я», о «ком-то», кто может умереть, родиться, достичь просветления и так далее. И тогда ваше привычное «я» теряет свою убедительность и просто парит в безграничности истины.

   Во многих традициях говорится, что процесс, называемый нами умиранием (третья и четвертая стадия), не только не страшен, но и приятен. Это подтверждается свидетельствами тех, кто пережил клиническую смерть, но в конце концов остался жить.

   Один человек сказал, что умирание напоминает снимание с ноги тесной туфли. В момент умирания, один раз в жизни, человеку предоставляется уникальная возможность увидеть свое осознание как ясный свет. Эта возможность дается в момент выхода из тела и может быть использована для преодоления иллюзии «Я есть это тело и ум». Когда мы покидаем тело, у нас есть шанс увидеть, как ум порождает мир, как мир существует в нас, а не мы в мире. Ум привязан к мышлению и воспринимаемому органами чувств и настолько отождествляется с этим, что каждое мгновение чувственного переживания продолжает вращать для него Колесо Становления. Но в момент смерти вы оказываетесь без тела с его органами чувств, и все же вы существуете! Это напоминает сон. Во сне вы не видите глазами, не слышите ушами, не обоняете носом, однако переживания в сознании продолжаются. Бывает также, что некоторые сны оказываются столь сильными, что меняют вашу жизнь. Таким образом умирание позволяет нам увидеть безграничность света нашей подлинной природы, открывающейся лишь на несколько мгновений. И видеть, как отождествление с такими мыслями, как «Я не есть этот свет», с такими чувствами, как сомнение, не могут дать нам пройти через простейшие переживания бытия.

   «То, что присутствует сейчас, будет присутствовать тогда». Ваша трудность в открытии свету прямо пропорциональна вашей способности войти в открытые объятия Иисуса, в сострадание Будды, если они встретятся вам после смерти. Именно наше нежелание отказаться от наших привязанностей держит нас в тени.

   Когда есть гнев, страх или чувство вины, открываетесь ли вы ему и даете ли вы ему пространство? Или же вы сжимаетесь, тем самым усиливая эти чувства и позволяя им окрашивать свои будущие переживания: делая еще один вклад на счет своих «кармических займов и сбережений».

   Даже те, кто говорят о своих переживаниях ясного света во время клинической смерти, редко понимают, что этот свет и есть их подлинная природа, их глубинное бытие. Они оказываются испуганными или подавленными этим светом. Я ни разу не слышал, чтобы кто-то говорил, что он или она стремились слиться с ним, отпустить все, что их разделяет, включая удовольствие свободно парить без тела и ума. Все это настолько ценно, что мы не мыслим свою индивидуальность без этого. «Переживающий» не растворяется в переживании. Эту ситуацию можно сравнить с ситуацией, когда эго, желающее присутствовать на своих похоронах, похоже на денди, который всю жизнь проводит перед зеркалом. Но просветление – это полное и окончательное упразднение иллюзии отделенности. Мы просто становимся теми, кем всегда были. И тогда поверхностное становление прошлого растворяется в свете глубинной реальности.

0

55

КТО УМИРАЕТ?

Мы все помешались в тюрьме —
Слишком долго живем мы в теле.

И в день своей смерти
Махараджи прошептал:
«Сегодня меня навсегда выпускают
Из центральной тюрьмы на
Свободу».

Но мы не живем в теле,
А тело живет в нас;
В своей жизни оно зависит от нас
(А не мы от него).

Иисус сказал:
«Аз есмь свет».
Все мы.
Вечносияющий.

МОМЕНТ СМЕРТИ

Наблюдая за многими нашими больными, когда они умирали, мы пришли к выводу, что момент смерти – это чаще всего мгновение великого покоя. Как правило, даже те, кто приближался к смерти в тревоге, перед смертью переживают раскрытие. Это напоминает смерть Робин, во время которой она, казалось, вспомнила то, что было давно забыто. Отношение к смерти, к выходу из тела, надо полагать, меняется в мгновения, предшествующие смерти. Каким-то образом человек чувствует, что все будет хорошо. Ум и сердце постепенно становятся одним целым. Один человек, который умер, а затем вернулся, чтобы рассказать нам о смерти, выразился так: «Смерть полностью безопасна».
Видя легкость, с которой люди способны умирать, я склонен относиться к моменту смерти с великим доверием, позволяющим в еще большей мере «не знать». Судя по всему, перед самой смертью многие возносятся из ада на небеса, переходят от сопротивления к великодушной легкости и уплывают.

Мы можем только догадываться о том, что такое смерть. Однако в тибетской буддистской традиции развита сложная технология переживания смерти. Некоторые медитации призывают человека познакомиться с этим ценным мгновением, практиковать умирание как средство глубокого переживания того, что лежит в основе заблуждений нашей жизни. Умирание дает возможность получить понимание того, как автоматические и, по существу, безличные процессы ума ошибочно принимаются нами за отдельное «я», за то, что мы можем потерять, за то, что мы должны защищать от смерти
Такие медитации дают почувствовать процесс растворения, который является главным физическим переживанием в переходе, называемом нами смертью. Создается впечатление, что смерть – это таяние, растворение. Каждая стадия, кажется, способствует дальнейшему растворению. Границы становятся все менее очерченными. Внутреннее и внешнее становятся одним целым. Умирание – это постепенный процесс отхода.

…Чувство легкости, словно поднимающегося вверх тепла, становится основным в сфере внимания. Оно переходит в чувство растворения во все более и более тонкое пространство.
Когда элемент воздуха растворяется и переходит в собственно сознание, появляется ощущение безбрежности. Выдох становится более длительным, чем вдох, и в конце концов растворяется в пространстве. Нет больше ощущения тела или его функций, а есть только чувство расширения и соединения с пространством, растворения в чистом бытии.

Следует отметить, что каждая стадия сопровождается уменьшением субстанциональности, размыванием очертаний. Человек получает все меньше ощущений извне, но все больше чувствует безграничность внутри. Смерть или процесс умирания, надо полагать, сопровождаются у него ощущением расширения за пределы самого себя, растворением всех форм и переходом в недифференцируемое состояние.
По мере того как элемент воздуха и энергии расширяется и превращается в собственно сознание, тепло как бы растворяется, утекает в широту пространства.
Очевидно, затем человек приходит в точку, в которой все испаряется из тела и тело остается позади. Все переживают превращение элементов в порождающую их энергию. Их отдельные качества твердости, текучести, температуры и потока не являются больше доминирующими, и присутствует только свободное парение сознания. В течение нескольких мгновений осознание сияет ярче тысячи солнц, и есть переживание реальности, из которой возникает все сотворенное. Длительность переживания света, кажется, длится у разных людей разное время. Возможно, она зависит от желания открываться истине, доверия к ней и почтения, которой они ее окружают.
Обучение умиранию – это обучение растворению прошлых привязанностей к этому мгновению; это готовность к тому, что последует, это непривязанность. Каждый день, каждое мгновение мы учимся умирать, растворяться в океане чистого бытия.

«Тибетская книга мертвых» –посвящена созерцанию и возможности мудрого переживания посмертных состояний. Длительная подготовка сводится, в частности, к тому, чтобы не теряться даже при самых необычных обстоятельствах. Постоянно напоминая, что наблюдаемое есть наблюдающий, что все видимое человеком является проекцией его воображаемого «я», что он видит только свой собственный ум, трактат пытается освободить его от привязанности к старым желаниям и чувству отделенности, которые порождают страх и необходимость защищаться. Трактат призывает человека слиться со своей изначальной природой, отказаться от ложного и проникнуть в реальное

С этой целью состояния сознания отождествляются с астральными существами, которые представляют собой средства достижения более высоких, чем жизнь, состояний, изображая их в виде ангелов или демонов с одеяниями характерных цветов, орнаментов и оттенков. Состояния персонифицируются, и тогда сострадание становится светящейся фигурой Авалокитешвары, страх предстает в виде окровавленного шестирукого демона-воина, а способность пробиваться сквозь нагромождения иллюзий принимает обличие Манджушри, вооруженного мечом мудрости. Эти образы служат для освобождения от отрицательных эмоций. Но нам не знакомы с детства эти образы и символы. Они не представляют наших чувств так, как они представляют чувства тибетского монаха. Возможно, для западного ума эти качества лучше описать как любовь, страх, ревность, зависть или признание бессознательных тенденций, которые порождали привязанность и замешательство, подчеркивали страх и сомнение.
Принятие состояний сознания от мгновения к мгновению, постоянное отслеживание всех чувств и мыслей по мере их возникновения – все это позволяет достичь практически того же, что и визуализация тибетских образов. Возможно также, что такое принятие лучше подходит для западного ума. Открытие этим состояниям позволяет человеку выходить за их пределы, проходить через проявления ума, не давая себе зациклиться на них или отождествиться с ними.

Фактически, если после покидания тела ум продолжает творить свой мир, если мы действительно сталкиваемся с тем, к чему мы были привязаны в жизни, мы, возможно, увидим не Авалокитешвару, а Мать Терезу или своего друга, который когда-то помогал нам.
Вместо того, чтобы быть демоном, преграждающим нам путь, может случиться так, что гнев примет обличие нашего земного врага – одно из наших незаконченных в прошлом дел. Мудрость может проявиться в виде духовного учителя, которого мы знали. Ревность и зависть могут прийти к нам как зеленоглазый человек, которого мы любили много лет назад, но который предал нас. Страх может стать великим змеем, который угрожает проглотить нас. И все же притягательность или отвратительность этих образов будет одинаковой, независимо от того, одеты ли они в тибетские одеяния или же в привычные нам одежды, которые старый ум спроецировал на них из глубины воображения. Фактически, и перед нами, и перед тибетскими монахами стоит одна и та же задача: принять происходящее, открыться ему без малейшей привязанности или сопротивления и отпустить его с тем, чтобы мы могли видеть далеко за пределами привязанностей, целей и опасений ума.
В это мгновение или в мгновение смерти мы должны делать одно и то же: выходить за пределы иллюзий к истине, сливаться с Вечносияющим.

Тем, кто думает о себе как о теле, есть что защищать. Но тем, кто отождествляет себя с духом, нечего бояться тигра или красноглазого демона. Чистому бытию нечего бояться; страх нам причиняют только представления о себе, ведь нам приходится их защищать.
Если вы постоянно ищете безопасности, как вы будете вести себя в незнакомой обстановке, в которой вас может поджидать любая опасность? Где вы найдете себе прибежище?

В какой мере вы можете сделать то, что вы считаете собой, объектом, а не субъектом восприятия, принимая все, что возникает, в качестве мимолетных феноменов? Если вы понимаете, что являетесь пространством, в котором все происходит, вы привносите эту пространственность во все, что вас ждет в будущем.

Сущность, которая, как утверждают некоторые, покидает тело после смерти, одними называется «душой», другими «кармическим узлом», а третьими «элементом сознания». Как бы мы ни называли ее, важно исследовать ее непосредственно, а для этого нужно оставаться открытым во время разрыва ее связи с телом. Важно поддерживать в себе «я не знаю» и оставаться открытым для того, что продолжается, – речь идет не о «ком-то», а об энергии, из которой построена эта ментальная личность

Когда мы спим, спящее сознание говорит, что бодрствующее состояние ложно и что реально только оно. Но когда мы пробуждаемся, мы смотрим на наши сны и думаем: «Только этот мир существует, а тот, что снился, нереален». Но если и то, и то признается как мимолетное состояние сновидения, в которых все, что кажется реальным, на самом деле обладает только относительной реальностью, мы можем открыться для каждого перехода как для процесса и отпустить «я», которое держит в плену реальность. Переживание реально в той мере, в который мы воображаем реальными себя. Когда вы начинаете исследовать самовосприятие, вы приходите к истокам сознания. Вы переживаете то, из чего возникает идея о «я», о «ком-то», кто может умереть, родиться, достичь просветления и так далее. И тогда ваше привычное «я» теряет свою убедительность и просто парит в безграничности истины.

Во многих традициях говорится, что процесс, называемый нами умиранием (третья и четвертая стадия), не только не страшен, но и приятен. Это подтверждается свидетельствами тех, кто пережил клиническую смерть, но в конце концов остался жить.
Один человек сказал, что умирание напоминает снимание с ноги тесной туфли. В момент умирания, один раз в жизни, человеку предоставляется уникальная возможность увидеть свое осознание как ясный свет. Эта возможность дается в момент выхода из тела и может быть использована для преодоления иллюзии «Я есть это тело и ум». Когда мы покидаем тело, у нас есть шанс увидеть, как ум порождает мир, как мир существует в нас, а не мы в мире. Ум привязан к мышлению и воспринимаемому органами чувств и настолько отождествляется с этим, что каждое мгновение чувственного переживания продолжает вращать для него Колесо Становления. Но в момент смерти вы оказываетесь без тела с его органами чувств, и все же вы существуете! Это напоминает сон. Во сне вы не видите глазами, не слышите ушами, не обоняете носом, однако переживания в сознании продолжаются. Бывает также, что некоторые сны оказываются столь сильными, что меняют вашу жизнь. Таким образом умирание позволяет нам увидеть безграничность света нашей подлинной природы, открывающейся лишь на несколько мгновений. И видеть, как отождествление с такими мыслями, как «Я не есть этот свет», с такими чувствами, как сомнение, не могут дать нам пройти через простейшие переживания бытия.
«То, что присутствует сейчас, будет присутствовать тогда». Ваша трудность в открытии свету прямо пропорциональна вашей способности войти в открытые объятия Иисуса, в сострадание Будды, если они встретятся вам после смерти. Именно наше нежелание отказаться от наших привязанностей держит нас в тени.

Когда есть гнев, страх или чувство вины, открываетесь ли вы ему и даете ли вы ему пространство? Или же вы сжимаетесь, тем самым усиливая эти чувства и позволяя им окрашивать свои будущие переживания: делая еще один вклад на счет своих «кармических займов и сбережений».

Даже те, кто говорят о своих переживаниях ясного света во время клинической смерти, редко понимают, что этот свет и есть их подлинная природа, их глубинное бытие. Они оказываются испуганными или подавленными этим светом. Я ни разу не слышал, чтобы кто-то говорил, что он или она стремились слиться с ним, отпустить все, что их разделяет, включая удовольствие свободно парить без тела и ума. Все это настолько ценно, что мы не мыслим свою индивидуальность без этого. «Переживающий» не растворяется в переживании. Эту ситуацию можно сравнить с ситуацией, когда эго, желающее присутствовать на своих похоронах, похоже на денди, который всю жизнь проводит перед зеркалом. Но просветление – это полное и окончательное упразднение иллюзии отделенности. Мы просто становимся теми, кем всегда были. И тогда поверхностное становление прошлого растворяется в свете глубинной реальности.

0

56

НАПРАВЛЯЕМАЯ ПОСМЕРТНАЯ МЕДИТАЦИЯ
   (Медленно читать или мысленно повторять про себя)

   Вообразите, что в вашем теле нет больше силы и энергии, чтобы поддерживать его связь с источником жизни, с телом осознания внутри. И вообразите, что вы начинаете переживать процесс растворения за пределы тела. Постепенно элемент земли начинает таять. Чувство твердости уходит, переплавляется в элемент воды, приобретает текучесть. Края менее очерчены. Элемент воды растворяется, превращается в элемент огня. Ощущения тела больше не различаются, они тают, оставляя после себя только пространственность. Растворение за пределы тела. Оставление этой более твердой формы позади. Перетекание в самосознание. Только пространство, парящее в пространстве.
   Друг мой, слушайте, ибо пришло то, что называется смертью. Поэтому легко, легко отпустите то, что держит вас. То, что не дает вам прикоснуться к этому бесценному мгновению. Знайте, что сейчас вы приблизились к переходу под названием смерть. Откройтесь ей. Войдите в нее.

   Замечайте изменяющиеся переживания ума, когда он отделяется от тела и растворяется.
   Растворяется в сферу чистого света. Ваша подлинная природа светится везде вокруг вас.
   Друг мой, ясный свет вашей подлинной природы проявляется в освобождении от этой грубой формы. Войдите в сияние этого света. Приближайтесь в нему с почтением и состраданием. Вместите его в себя и станьте тем, кем вы были всегда.
   Друг мой, сохраняйте открытость сердца, пространственность бытия, которая ни к чему не привязана. Позвольте вещам быть такими, каковы они есть без малейшего вмешательства. Не отталкивайте ничего. Не цепляйтесь ни за что.
   Войдите в подлинную природу своего бытия, которая лучится везде перед вами, в великое сияние. Отдыхайте в бытии. Знайте его, каким оно является. Этот свет горит, сверкает. Это ваше подлинное «я».

   Друг мой, в это мгновение ваш ум есть чистая светящаяся пустота. Ваш подлинный ум, первооснова бытия, сияет перед вами. Его природа в сострадании и любви, она вибрирует и лучится.
   Это свет, сияющий из открытого сердца Иисуса. Это чистый свет Будды. Подлинный ум есть неделимая светимость и пустота в форме великого света. Не привязываясь ни к чему, войдите в эту пустоту. Растворитесь в свете вашего подлинного естества.
   Отпускайте, мягко, мягко, без малейших усилий. Перед вами сияет ваше подлинное естество. Оно без рождения, без смерти. Это бессмертный свет, сияющий в глазах новорожденных. Узнайте его. Он Вечносияющий.
   Отпустите все, что отвлекает или вводит в заблуждение ум, все, что делает жизнь плотной. Войдите в вашу неделимую природу, которая сияет перед вами. Вы всегда были светом, который сейчас предстал перед вами.
   Мягко войдите в него. Не бойтесь его и не приходите в замешательство. Не отстраняйтесь в страхе от великолепия вашего подлинного естества. Пришло время освобождения.

   Друг мой, слушай очень внимательно, потому что, услышав эти слова во время перехода, вы сможете освободиться от привязанности, которая причинила вам столько страданий в прошлом.
   Эти слова могут освободить вас от недоумения, которое может у вас возникнуть, от иллюзий отдельности, которые вам казались такими ценными в ходе прошедшей жизни.
   Слушай меня, не отвлекаясь, ибо наступило то, что называется смертью. Вы не одиноки в том, что покинули этот мир. Это случается с каждым. Не привязывайтесь к телу, которое вы только что оставили позади, и не пытайтесь вернуться в него. Вы не можете больше жить в нем. На самом деле, если вы будете пытаться вернуться в эту жизнь, вам это не удастся, вы только запутаетесь в иллюзиях ума. В чудесных панорамах, которые не существуют. Вы только создадите нереальные ужасы. Откройтесь истине. Доверьтесь своей великой природе.

   Друг мой, если свет померкнет или вы почувствуете слабость, осознайте, какая тоска нависла над нами. Свет единого ума сияет перед вами. Это сияние целостности бытия, прежде чем оно разделилось на десять тысяч отдельных мысленных образов и личных предпочтений. Это свет единства, лежащий в основе всех вещей.
   Сливайтесь с ним, отпускайте все, что отделяет вас от него. Это свет, чье чистое сияние есть истина.
   Не позволяйте старым привязанностям делать эту открытость далекой и пугающей, не считайте реальными десять тысяч прекрасных и десять тысяч ужасных образов, которые рождаются в вашем уме. Не заблуждайтесь и не смущайтесь.
   Чувствуйте, что какие бы образы ни появлялись между вами и этим светом, это всего лишь иллюзорные проекции ума и проявления старых желаний и устремлений.
   Теперь, по достижении этой важной точки, не привязывайтесь к спокойным и возбужденным состояниям сознания, которые вы так часто переживали в прошлом. Позвольте себе великодушно отпустить любое сопротивление, которое держит вас.
   Пришло время не держаться ни за что, растаять и слиться со светом вашей подлинной природы. Растайте, растворитесь в сиянии бытия.

   Наблюдайте за всем из глубины своего сердца, желая великой радости освобождения всем формам, которые появляются и исчезают перед вами.
   Идите вперед. Не останавливайтесь в уме. Позволяйте всему возникающему идти своим чередом.
   Наблюдайте за каждым образом в отдельности. Помните, что каждый из них является всего лишь проекцией ума, что он только кажется независимым, существующим вне вашего сознания. Но это всего лишь пустая тень. Сны ума накапливаются воплощение за воплощением.
   Не позволяйте ничему отвлекать вас. Не позволяйте ничему уводить вас прочь от света вашей подлинной природы.

   Друг мой, когда тело и ум отделены, ясный свет начинает сиять с такой силой, что старые страхи могут заставить вас отстраниться от него и начать искать укрытия от его невероятного сияния.
   Не позволяйте страхам и привязанностям прошлого вести себя. Не теряйтесь и не падайте духом в этот драгоценный момент. Перед вами сияет естественный свет бытия. Признайте его. Войдите в него.
   Из этого света могут доноситься необычные звуки. Это могут быть тысячи ударов грома, рев десятков тысяч львов. Все это великий звук вашего подлинного естества.
   У вас больше нет физического тела, которое вы так часто принимали за свое подлинное естество. Теперь у вас есть только то, что можно назвать ментальным телом. Это сияющее тело осознания, которое переживает мысли так, словно это внешние объекты. Бессознательные тенденции, которые управляли вами в течение всей жизни, могут создать целые миры удовольствий и ужасов, если ваш ум не обретет покоя в своей подлинной природе.
   Познайте себя чистым бесконечным осознанием бытия. Самой сущностью истины. Доверяйте этой истине, не позволяйте уму омрачить ее.

   У вас нет физического тела из плоти и крови. Звуки, цвета, свет и ментальные проекции не могут причинить вам вреда. Фактически, вы не можете умереть, ибо так называемая смерть уже случилась с вашим телом. А сейчас вы движетесь через сферы между рождениями.
   Не привязывайтесь к своему старому страху перед повреждением тела в этих сферах за пределами жизни. Хотя тело отошло, в уме еще может быть страх смерти. Постигните иллюзорность подобных мыслей.
   Старые страхи. Старые привязанности. Уходите. Уходите во свет. Переживайте раскрытие в пространство и любовь. Не держитесь ни за что.
   Растворяясь, входите в свет, который сияет в божественном сердце Иисуса, в широкой брови Будды. Входите в сияющую истину.

   Признайте звуки и свет просто как состояния сознания. Смотрите на них, как на мерцающее пламя, которое постоянно меняет свои очертания и форму, которое существует одно мгновение и сразу угасает, которое имеет плотность и субстанцию. Не бойтесь. Будьте подобны мотыльку, позвольте сиянию вашей подлинной природы привлечь вас. Вот оно, сияет повсюду перед вами.
   Друг мой, если вы испуганы и отстранились, вы можете продолжить свои скитания, позволив Единому снова стать множественностью. Вы можете снова надолго забыть о своей великой природе.
   Если вас искушают пролетающие мимо проекции ваших сексуальных желаний или пугают образы старых страхов, вы можете устремиться за удовольствием к тусклому свету, который кажется очень привлекательным, который обещает великое удовлетворение. Знайте же, что только ярчайший свет – ваша глубинная природа. Входите в него. Позвольте себе стать тем, чем вы всегда были.

   Друг мой, по мере того как проходят дни, образы, возникающие в вашем уме, могут меняться. Эти образы являются элементами вашего ума, которые возникают перед вами. Они могут казаться все более сияющими или светящимися по мере своего приближения. Отпустите все, что призвано защищать вас, что углубляет вашу отдельность, что привязывает вас к форме, к телу, к тому, чем нужно дорожить.
   Внутри каждого мгновения, внутри каждого объекта, пребывает Единый.
   Если, как в прошлом, когда вам нужна была защита, у вас возникает негодование и страх, осознавайте эти препятствия на пути к вашей глубинной свободе. Откажитесь от агрессии и боязни. Это всего лишь мимолетные настроения, которые, как облака, проплывают в безграничном небе восприятия.

   Не увлекайтесь удовольствиями, удовлетворяя свои старые привычки, а мягко и с великим состраданием осознавайте тяготение старых чувств и желаний, которые отвлекают ум от света. Мягко отпустите все то, что отделяет вас от безграничности бытия.
   Осознайте, что все мысли, виды и чувства являются эманациями ума.
   Откажитесь от ложного знания. Откажитесь от старых моделей или предрассудков. Слейтесь с самим собой. Откройтесь целостности бытия. Все, что вы видите, неотделимо от вашего ума. Растворяясь, войдите в это единство. Станьте сущностью всего, что есть. Чувствуйте себя за пределами проявлений ума, за пределами самой формы. Не цепляйтесь больше за старые привязанности к удовольствиям и страданиям, позвольте своему уму погружаться в чистый свет и наслаждаться им, без напряжения, без сопротивления.

   Когда знающий сливается со знанием, все, что остается, – это осознание, это само бытие. Когда отдаленность растворяется, остается только свет.
   Не позволяйте старым желаниям снова затянуть вас в трясину постоянных неконтролируемых перерождений, постоянного становления. Позвольте своему уму быть мягким и открытым. Доверяйте чутью истины, которое присуще вашему сердцу.
   Не отчаивайтесь, скитаясь по этим сияющим мирам, которые так сильно отличаются от того, что вы привыкли видеть на земле. Вы есть сама сущность вашего осознания.

   Постигните себя как осознание, постоянно присутствующее в вас, переживающее все, что появляется в восприятии.
   Если у вас появятся видения, чувства, влекущие вас в прошлое, знайте, что все эти отдельные инциденты подобны игре теней в едином уме, светящиеся эманации которых движутся вокруг вас. Слейтесь с пространством, которое содержит в себе все формы, которое бесконечно светится и лучится.
   Если вы не слились со светом бытия и, после многих скитаний, чувствуете стремление снова воплотиться, внимательно выберите для себя хорошее рождение, в котором вы проявите открытость, ведь вы теперь понимаете, что это главное. Вспоминайте первооснову бытия, чтобы не оказаться заброшенным в новое рождение без осознания. Оставайтесь пробужденными и внимательными. Позволяйте своему сердцу переживать великое сострадание. Будьте в полной мере терпимыми. Наблюдайте за тем, как старые тенденции увлекают вас, пытаются втянуть вас в действие. Принимайте их за то, чем они являются, просто за облака, плывущие в бездонной пространственности вашего подлинного ума.

   Друг мой, вы теперь видите, что смерти не существует. То, что вы есть, само ваше осознание, в своем существовании не зависит от тела.
   Друг мой, то, что вы видите, это спонтанная игра ума. Поэтому отдыхайте в своем возвышенном состоянии, освободившись от деятельности и заботы, освободившись от отделенности и страха. Почивайте в бессмертии своей великой природы, освободившись от суждений и дуализма, который рождает забвение бытия. Войдите в великую пространственность бытия, на которую не воздействуют мысли о далеком и близком, о внешнем и внутреннем. Не поддавайтесь больше на отвлечения и не рождайте сопротивления. Вернитесь в свою подлинную природу, в безграничность, в сияние, в пространство.

   Друг мой, все то, что вы видите вокруг себя, – это ваши удовольствия и страдания, ваши воспоминания и желания, каждое из которых дает шанс для великого пробуждения. Замечайте свое желание контролировать и болезненное сжатие, которое они вызывают. Откажитесь от завершенности, воспользуйтесь этой прекрасной возможностью.
   Свободно парите в безграничной пространственности. Ваша приверженность истине поможет вам.
   Осознайте все возникающие образы, большие или малые, красивые или безобразные, только как движения ума. Не позволяйте прекрасному телу, прекрасному голосу, прекрасной статуе, прекрасному дому – или чему бы то ни было другому, что желание создает вокруг вас, – отвлекать вас от пути сияющего света, который мерцает перед вами.
   Преданно и великодушно двигайтесь навстречу свету. Станьте чистой безграничной пространственностью, в которой продолжается течение.

   Друг мой, много дней прошло с тех пор, как вы покинули тело. Постигайте вездесущую истину и продолжайте свой путь к прибежищу, которым является пространственность вашей подлинной природы. Знайте, что сострадание и любовь всегда сопровождают вас. Вы есть первооснова всех вещей. Вы есть свет.

0

57

КОНЕЦ ИГРЫ

Один человек сказал: «Смерть – это всего лишь изменение стиля жизни», – это возможность увидеть причину страдания и привязанности, открыть путь к нашей изначальной целостности. Смерть дает возможность увидеть жизнь в перспективе. Это великий дар, который, если он получен в любви и мудрости, позволяет растворить привязанности ума и освободить путь к истине. Тогда мы становимся светом, который входит в свет.
Уолт Уитмен писал:

Все идет вширь и вдаль,
Ничто не прекращает быть,
И умереть – это совсем
Не то, что думают,
А намного счастливее.

Когда Будда умирал, его последователи спросили у него, как им продолжить практику после его ухода. Он сказал: «Будьте светильником для самого себя».
А в «Лотосовой сутре» есть следующие слова Будды: «Вот как должно мыслить об этом мимолетном мире: звезда на заре, пузырек в ручье, вспышка молнии в летнем облаке, мерцающая лампа, фантом, сон».

УМИРАНИЕ ДОМА

Очень важно, чтобы у изголовья кровати больного был кассетный магнитофон, позволяющий слушать музыку и направленные медитации, которые вдохновляют на исследование и отпускание. Если вы говорите с человеком об отпускании и исследовании смерти в два часа пополудни, когда он чувствует себя лучше всего, он может не воспринять ваших слов. Но магнитофонная запись о работе с болью или о приготовлении к моменту смерти может оказаться очень уместной в другое время. Возможно, это будет четыре часа утра, когда человек не сможет спать из-за сильной боли и окажется готовым и открытым, чтобы услышать то, что раньше в этот день казалось ему неуместным и пугающим.

СКАНДХА-МЕДИТАЦИЯ

Речь идет об исследовании распада сложных ментальных процессов, которые мы ошибочно принимаем за свое «я». Эта медитация описывает «подлинное» умирание как растворение матриц переживаний, которые мы обычно отождествляем с «собой». Об этих «составных элементах» (скандхах) принято говорить как об основе всех переживаний, как о феномене, на котором зиждется наше «я». Их распад переживается как таяние «личности», ее растворение в недифференцируемом потоке феноменов, когда напряжение нашей отдельности исчезает и осознание возвращается в глубинную пространственность бытия.

СКАНДХА-МЕДИТАЦИЯ

Существует пять скандх: форма (то есть пять органов чувств и их объекты), чувства (такие как приятное, неприятное и безразличное для тела и ума), восприятие (которое включает память), неосознаваемые тенденции или накопленные впечатления (из которых желания, чувства и мысли создают наше текущее ментальное состояние) и, наконец, само сознание.
Хотя эти процессы порождают мысль обо «мне», мы верим, что именно «мы» порождаем эти процессы. Мы переживаем эти переплетающиеся и сменяющие друг друга качества как что-то личностное. Это постоянно меняющийся сознательный фон, который мы называем «я». Когда мы наблюдаем, как эти качества образуют наши переживания, мы преодолеваем иллюзию отдельной субстанциональной личности и постигаем, что даже наше «я» – это всего лишь преломление осознания, посредством которого мы видим эти процессы.

* * *

Найдите удобное сидячее положение и позвольте своему вниманию сосредоточиться на дыхании.
Позвольте уму и телу пребывать в покое. Вообразите себе, что это описание вашего умирания.
Наблюдайте, визуализируйте внутри себя эти процессы по мере их развития.
Представьте себя приближающимся к смерти. Чувствуйте, как сознание переходит с одного уровня переживаний на другой.
Первой поглощается скандха формы. Физическое тело становится слабым и непрочным. Для тех, кто находится рядом, очевидно, что тело доживает свои последние минуты.
Когда растворяется элемент земли, ваши руки и ноги тяжело и расслабленно лежат рядом с вами. Они больше не подвластны вашему контролю. Чувство тяжести увлекает их вниз, прижимает их к постели.
Вы не можете двигать или фокусировать свои глаза. Моргание прекращается.
Грубая и тонкая форма поглощается, физическое тело теряет свой цвет. В том, что раньше казалось столь сильным телом, теперь нет больше силы.
Зрение изменяет вам.
Неожиданно возникают внутренние образы мерцающего серебристого света, которые напоминают нагретую воду.

Затем поглощается скандха чувств. Физическое тело прекращает переживать боль, страдание и даже безразличие. Вы постигаете, что чувства счастья, страдания и безразличия имеют одну и ту же природу. Вы не видите больше различий между физическими и ментальными переживаниями.
Растворяется элемент воды. Телесные соки – кровь, моча, слюна, семя и пот начинают высыхать.
Отказывает слух. Уши прекращают улавливать звуки окружающего мира. Даже шум в ушах больше не слышен [4].
Появляется внутреннее видение дыма.
Следующей поглощается скандха восприятия. Вы больше не узнаете своих родных и друзей.
Растворяется элемент огня. Тепло физического тела уходит. Тело больше не в состоянии переваривать пищу.
Вдох становится более слабым, а выдох более сильным и продолжительным.
Обоняние уходит.
Возникает видение огненных искр, дрожащих, как восходящие вдали звезды.
Затем поглощается скандха неосознаваемых тенденций, сознательных ментальных впечатлений и волевых образований. Тело больше не может двигаться по вашей воле.
Растворяется то, что помнит ваши прошлые мирские дела, успех и «важность». Вы теряете представления о цели и смысле мирской деятельности. Все это кажется вам пустым.
Растворяется элемент воздуха. Дыхание прекращается.
Вкус уходит. Осязание тоже оказывается потерянным. Вы не можете больше проводить различия между фактурами.
Возникает видение тусклого синевато-красного света, подобно последним отблескам свечи, которые освещают темную комнату.

И наконец, поглощается скандха сознания. Вместе с ней растворяются иллюзии отдельной реальности того, что мы называем «мой ум», «мое сознание». Растворяются дуалистические концептуальные предрассудки недалекого заблуждающегося ума.
В это время один за другим появляются различные уровни скандхи сознания, и при этом возникает несколько внутренних видений. Сначала вы переживаете видение великой белизны, подобное безоблачному ночному небу осенью с полной луной.
Когда яркость меркнет, вы переживаете видение красноты, которое напоминает медно-красный закат, заполонивший небо.
Постепенно ваше видение становится восхождением ясного света. Это видение сияющего пустого пространства, подобное ясному небу после продолжительного проливного дождя. Это ясный свет смерти. То, что называют «процессом умирания», завершается.
Не привязываясь к мыслям и не отталкивая мысли, сливайте наблюдателя этого света с самим ясным светом, так чтобы осталось только осознание ясности, светимости и бесконечного пространства.

Поддерживайте это видение как можно дольше; это окончательное видение смерти.
Если видение ясного света оказывается потерянным для восприятия, начинает давать о себе знать «личность», обусловленная привязанностью к пяти скандхам как к отдельному «я». Она толкает нас к следующему перерождению в направлении, противоположном тому, на котором случилась смерть. Мы снова проходим весь путь, начиная с видения черноты через видение красноты и белизны, через образование воли, способностей восприятия и эмоциональных реакций, и кончая зачатием в лоне, обретением органов чувств и их взаимодействием с объектами.
Родившись, человек снова проживает жизнь и умирает.

Направляемые медитации очень полезны для открытия некоторым состояниям и для переживания более глубоких состояний бытия.

0

58

Тибетская система бардо

   Существует много переводов тибетского слова бардо, но прежде всего оно означает «проход», «точка перехода». Одни определяют бардо как «промежуток», «пространство»; другие – как «врата». Надо полагать, что это еще одна эволюционная ступень, подобная метаморфозе между различными стадиями развития; это переход из одного мгновения в следующий. Обычно мы считаем, что бардо случаются после смерти, но на самом деле каждое мгновение – это бардо. Мы склонны считать, что эти врата сами откроются перед нами, когда мы откажемся от тела, но это не совсем так. Вы пребываете в бардо в это самое мгновение. Осознание и мысль встречаются, чтобы образовать сознание, будь то внутри или вне тела. Во сне, когда тело лежит относительно неподвижно, осознание продолжает встречать мысль за мыслью, источник ментальной энергии рождает чувство за чувством. Ясно, что активность тела не необходима для переживаний сознания. Когда поток жизни, производимый живущим в теле сознанием, прекращается, тело сразу же умирает. Тело не может существовать без сознания/осознания в нем, хотя мы привыкли считать, что все как раз наоборот.

   Существует шесть бардо. Первое из них – Бардо Рождения. Это мгновение рождения, бардо возникновения, если хотите; переживание сознания внутри тела, начинающего независимое существование в этой сфере. Следующее бардо – это Бардо Жизни; бардо становления. Это рост ребенка, достижение им взрослого возраста; это бардо обучения, старения и жизненных перемен. Этот интервал может быть намного короче или же на сто лет дольше, чем первый. Бардо Жизни может также быть названо «бардо пустых рук» – потому что в это время накапливаются предпочтения и цели, достигается состояние, в котором человек желает быть. Третье бардо связано с распадом. Это Бардо Мгновений Перед Смертью. Это переход от кажущейся субстанциональности, выход из пространства, переход из физической формы к более тонким сущностям.

   Четвертым снова идет бардо возникновения. Это Бардо Мгновений После Смерти. Вы заметите, что смерти нет, а есть только мгновения до и после смерти. Представление о «смерти» не имеет оснований в реальности. Для тела есть мгновение, когда оно оживлено, и следующее мгновение, когда оно оказывается навсегда покинутым.

   Фактически, в этом случае только содержимое можно вернуть, тогда как сосуд оказывается потерян навсегда. Это напоминает электрическую лампочку, которая может гореть в один момент, а затем потухнуть, стать серой и пустой, потому что выключили ток. Электрическая лампочка такая же – только из нее ушел ток, который позволял ей светиться. Нет промежуточного мгновения. Только тело умирает. С точки зрения тела, это бардо наступает, когда имеет место смерть. Однако тело никогда не жило независимой жизнью, а было всего лишь проводником жизненной энергии. Как сказал один человек, фактически тело никогда не бывает таким активным, как после смерти, потому что оно поддерживает мириады микробов и маленьких существ, которые живут за счет его распада.

   «Тибетская книга мертвых» говорит, что именно в этом четвертом бардо возникновения, или прохождения через смерть, мы часто видим великий свет, называемый Дхармата, в котором перед нами сияет сущность бытия, не отождествляемая нами с нашим телом. Многие считают, что в этот момент, как ни в один другой момент воплощения, перед человеком открываются уникальные возможности.

   Пятое бардо, Бардо Смерти, – это еще одно бардо скитания, в котором мы переходим в следующую стадию обучения, старения и роста. Переход случается, когда наш ум исчерпывает обусловленное содержимое прошедшей жизни: привязанности и стремление достичь безопасности. Это избавление от прошлого, еще одна возможность получить прямой доступ к формам, возникающим в уме и порождающим окружающий мир. Именно в этом бардо мы встречаем многих мирных и воинственных божеств. Именно здесь, как утверждается, человек встречает десять тысяч любящих и десять тысяч яростных аспектов ума. Но, разумеется, все эти качества доступны нам и в нашем текущем бардо.
   Подобно второму бардо, Бардо Жизни, это бардо умирания ума, мыслящего в терминах времени.

   Шестое бардо, Бардо Мгновения Перед Рождением, – это снова растворение. Это мгновение выбора нового рождения, выбора воплощения. Это мгновение, когда вас привлекает следующая стадия становления, когда желания толкают вас к новой утробе, из которой вы появляетесь в мир, оказывающийся, как всегда, слишком большим или слишком маленьким.

   Представления о различных бардо используются для того, чтобы показать, что иллюзия имеет место прямо сейчас, к чему бы мы ни были привязаны. Интересно также отметить, то эти бардо следуют в определенной последовательности возникновения (восхождения), существования (скитания) и растворения. То же самое можно сказать о каждом состоянии сознания, которое мы видим возникающим, существующим в течение мгновения и исчезающим, чтобы дать место следующему возникновению, существованию и исчезновению. Наблюдая, как день ото дня ум рождается и умирает, мы готовимся к новой инкарнации, какова бы она ни была. Именно наблюдение этого процесса создания и разрушения освобождает нас от чувства субстанциональности, от необходимости «кого-то» защищать.

Ясно, что бардо возникновения взаимозаменяемы. Что рождение и мгновение после смерти – это одно и то же. Что бардо скитания, в «жизни» и в «смерти», созданы из одних и тех же элементов сознания и старых тенденций. Что бардо исчезновения – бардо мгновения после смерти и бардо мгновения перед рождением – также взаимозаменяемы. Работая с этими переходами, когда они случаются, умирая от мгновения к мгновению, мы обретаем Бессмертие.

0

59

Соня написал(а):

Что бардо скитания, в «жизни» и в «смерти», созданы из одних и тех же элементов сознания и старых тенденций.

В общем то не плохо. Все элементы почему то решили создатся в Лёху. Был Лёха, и бац ему. А он дальше в информации каждой молекулы как Лёха. Потом в Славу все сии элементы. И слава Лёхе. Или Славе Лёха со всеми его недостатками.

0

60

Аминь  :)

http://s43.radikal.ru/i100/1302/e3/78a1d7c487b0.gif

Редко ныне что-то адекватное услышишь :)

Отредактировано Соня (Среда, 13 февраля, 2013г. 02:08)

0