Тензин Гьяцо
Вселенная в одном атоме: Наука и духовность на служении миру

В настоящей книге Далай Лама XIV излагает свою точку зрения на возможность духовного сотрудничества между современной наукой и религиозностью с целью устранения страданий в человеческой жизни. На основе личного опыта многолетней религиозной практики, а также знакомства с основными положениями и открытиями современной науки автор обсуждает вопрос возможности выработать единую точку зрения, создавая тем самым предпосылки для целостного взгляда на мир, в котором наука и религия становятся двумя равноправными подходами к изучению единой реальности.


Полностью - тут:
https://www.litmir.me/br/?b=284896

http://images.vfl.ru/ii/1511986465/737b0246/19622185_m.jpg

Свернутый текст

С точки зрения буддизма махаяны, имеется несомненное соответствие между представлениями о пустотности и взглядами современной физики. Если на квантовом уровне рассмотрения материя оказывается вовсе не такой плотной и определенной, как нам кажется при обычном наблюдении, значит, на мой взгляд, наука довольно близко подошла к буддийскому медитативному постижению пустотности и взаимозависимости.
...точка зрения, представленная позицией школы прасангика,  наиболее почитавшейся тибетской традицией. Согласно этому воззрению, хотя реальность внешнего мира и не отрицается, он тем не менее понимается как относительный. Его восприятие находится в зависимости от нашего языка, социальных обычаев и общепринятых представлений, а идея полностью объективной, не зависящей от наблюдателя реальности объявляется несостоятельной. Как и в современной физике, здесь материя не может бьггь воспринята или описана независимо от наблюдателя: материя и ум взаимозависимы.
...Таким образом, не существует субъекта вне отношения к рассматриваемому им объекту, так же как не существует объекта без субъекта, постигающего его; нет деятеля вне связи с осуществляемой им деятельностью. Нет стула помимо его ножек, сидения и спинки, а также дерева, гвоздей, пола, на котором он стоит, стен, ограничивающих комнату, в которой он находится, сделавших его людей, тех, кто согласился назвать данный предмет стулом и кто воспринимает его в качестве приспособления для сидения. Причем, согласно этому принципу, полностью условным является не только существование вещей, но и сама их идентичность также всецело зависит от всего остального.
До некоторой степени похожие проблемы возникают в буддийской философии в отношении несоответствия между нашим повседневным здравым смыслом и точкой зрения на реальность, которая следует из разработанной Нагарджуной философии пустоты. Нагарджуна ввел понятие двух истин — относительной и абсолютной. Первая касается повседневного опыта, а вторая относится к пониманию абсолютного модуса бытия вещей, то есть пустоты. На относительном уровне мы можем говорить о множественном мире вещей и событий, обладающих несомненной самоидентичностью и связанных между собой законом причинности. Этот мир эмпирического опыта нельзя в подлинном смысле назвать иллюзорным или нереальным. Его реальность в том, что он воспринимается нами. Тем не менее с точки зрения абсолютной истины вещи и события не имеют отдельного, независимого самобытия. Их абсолютный онтологический статус — пустота, то есть отсутствие в них какой-либо собственной, независимой сути.
Так, например, не следует отрицать индивидуальные различия объектов повседневного восприятия, а также действующие в окружающем мире законы причинно-следственной связи, как это делают некоторые интерпретаторы философии пустотности, на том лишь основании, что все эти категории несостоятельны с точки зрения абсолютной реальности.  Мир представляет собой сложный рисунок, состоящий из взаимозависимо возникающих и связанных между собой реальностей, в котором взаимозависимые причины порождают взаимозависимые последствия на основе взаимозависимых законов причинности. А потому все мысли и поступки, совершаемые нами в жизни, очень важны: они воздействуют на все, с чем мы так или иначе связаны.

В каждом атоме вселенной заключены мириады миров.
Сутра цветочной гирлянды (Аватамсака-сутра)

3. Пустота, теория относительности и квантовая физика

Одно из важнейших философских прозрений буддизма состоит в том, что известно как доктрина пустотности. В ее основе лежит глубочайшее понимание того факта, что существует фундаментальное различие между тем, как мы воспринимаем мир, включая и свое собственное существование в нем, и тем, как вещи существуют на самом деле. В своем повседневном опыте мы склонны относиться к миру и к самим себе так, будто эти сущности представляют собой самодостаточную, поддающуюся точному определению, дискретную и постоянную реальность. Например, обратившись к своему представлению о самих себе, мы обнаружим, что склонны верить в наличие своего рода основы собственного существа, которая характеризует нашу индивидуальность и самоидентичность как отдельное эго, независимое от составляющих нас физических и психических элементов. Философия пустотности показывает, что такое представление не только является фундаментальным заблуждением, но становится также основой привязанностей, пристрастий и многочисленных предубеждений.
Фактически представление о независимом самобытии несовместимо с идеей причинности прежде всего потому, что причинность предполагает неопределенность и зависимость, тогда как то, что существует независимо, должно быть неизменным и замкнутым в самом себе. Все содержание мира представляет собой взаимодействующие объекты, не имеющие в себе какой-либо неизменной сути и пребывающие в процессе непрерывного изменения. Вещи и события «пусты» именно в смысле отсутствия этой неизменной, по их собственной природе присущей им сути, или абсолютного бытия, наличие которого сделало бы их независимыми. Эта основополагающая истина о том, как на самом деле существуют все вещи в мире, называется в буддийских писаниях истиной о пустотности, называемой на санскрите шунья.
В своем обыденном мировосприятии мы обращаемся с вещами и событиями так, словно они обладают собственной неизменной сутью. Мы имеем склонность верить в то, что мир действительно состоит из вещей и событий, каждое из которых само по себе представляет собой отдельную, независимую реальность, и что эти вещи, обладающие изначальной самоидентичностью и независимостью, взаимодействуют между собой. Мы верим, что в подлинном смысле реальное семя производит столь же реальный росток за реальный период времени и в абсолютно реальном месте. Такое представление о мире, как о состоящем из отдельных объектов с изначально присущими им свойствами, затем усиливается средствами нашего языка. Но все состоит из частей, начиная с нашей собственной личности, которая объединяет в себе тело и ум. Далее, само определение вещей зависит от множества факторов, таких как даваемое им имя, их функции и наши о них представления.
В самых ранних буддийских текстах, авторство которых традиция приписывает самому Будде, мы находим подобные утверждения о том, что в абсолютном смысле ум является творцом всего мироздания. Согласно Гухьясамаджа-тантре, одной из главных традиций буддизма ваджраяны, на фундаментальном уровне между умом и материей нет различия. Материя в своей наиболее тонкой форме представляет собой прану,  жизненную энергию, которая неотделима от сознания. То и другое является аспектами единой неделимой реальности. Прана представляет собой аспект подвижности, динамики и сцепления, тогда как сознание — познающий аспект и способность рефлективного мышления. Таким образом, согласно Гухьясамаджа-тантре, когда мировая система вступает в бытие, мы наблюдаем игру этой энергии и реальности сознания.
В силу нераздельности сознания и энергии существует глубокая и тесная связь между элементами нашего тела и природными элементами внешнего мира.

6. Проблема возникновения сознания

Неотделимым от основополагающего сознания является интуитивное переживание «я есмь», которое школа йогачара считает непременной характеристикой индивидуального потока сознания.
«Характеристики ума — ясность и знание». Такое определение сознанию давали тибетские мыслители на основе древних индийских писаний.
Итак, индо-тибетская буддийская мысль пришла к определению ума как обладающего качествами лучезарности, или ясности, и знания, или сознательности. Ясность  здесь относится к способности ума обнаруживать, или отображать, свои объекты. Сознательность же — это его способность воспринимать, или понимать, то, что попадает в область этого отображения.  Возможно, по причине ограничений, свойственных языку, в ранних буддийских текстах о природе ума говорится преимущественно метафорически, с применением таких образов, как свет или текущая река. Подобно тому, как в случае со светом нет категориального различия между освещением и тем, что освещается, так и в случае сознания невозможно отделить процесс познания или восприятия от того, что познается или воспринимается. Сознание, как и свет, имеет своим качеством способность освещать.   

Существует также ряд ученых и философов, которые считают, что объяснение феномена сознания может быть получено на пути развития исследований в области квантовой физики. Когда-то мы беседовали с Дэвидом Бомом об идее импликативного порядка реальности, согласно которой и материя, и сознание проявляются на основе общих принципов. В силу их общей природы, говорил Бом, нет ничего удивительного втом, что мы обнаруживаем большое сходство в упорядоченности между мышлением и материей. его подход, основанный на целостном понимании реальности, включающем в себя и ум, и материю, открывает дорогу для более всеобъемлющего подхода к постижению мира.
В 2002 г. я встретился с группой ученых из австралийского университета в Канберре по вопросу о подсознательных состояниях ума. Во время той встречи астрофизик Пол Дэвис заявил, что он вполне представляет себе, как может быть сформулирована квантовая теория сознания.
Если мы хотим узнать, как работает наше восприятие, нам следует развить внимание и научиться момент за моментом наблюдать возникновение и затухание актов восприятия. Это эмпирический процесс, результатом которого является субъективное, глубоко личное знание определенных аспектов работы ума.  Укрепление внимательности в смысле повышения ее стабильности и ясности — совершенно необходимая предпосылка строгого самонаблюдения, подобно тому, как для изучения небесных тел необходим телескоп.
Таким образом, идея практики, осуществляющейся на основе строгой дисциплины ума, состоит в тщательном ознакомлении с выбранным объектом, будь то внешний феномен или внутренний опыт.
Люди часто думают, что медитация — это просто опустошение сознания или практика расслабления, но я имею в виду нечто совершенно иное. Практика медитации в буддизме не является поиском каких-то таинственных или мистических состояний, доступных лишь некоторым особо одаренным людям. Не является она также и полным отсутствием всякой умственной активности. Термин гом  относится как к средству, или процессу, так и к самому состоянию, достигаемому в результате этого процесса. Здесь я хотел бы говорить в первую очередь о медитации как о средстве, которое включает в себя строгое, сосредоточенное и основанное на самодисциплине использование внимательного самонаблюдения с целью глубокого проникновения в природу избранного объекта. С научной точки зрения это можно сравнить со строгим эмпирическим наблюдением.

7. К науке о сознании

В текстах, посвященных описанию природы будды, содержатся метафоры, иллюстрирующие представления об изначальной чистоте сущностной природы ума. Хвала  Нагарджуны начинается с описания ярких примеров, в которых изначальная чистота ума противопоставляется его загрязнениям и недостаткам как чему-то внешнему. Нагарджуна сравнивает естественную чистоту с маслом, содержащимся в молоке, со светильником внутри сосуда, с драгоценностью, скрытой в скале, и с семенем в шелухе. Если взбивать молоко, появится масло, если проделать отверстие в сосуде, будет виден свет светильника, если разбить скалу, проявится сверкание драгоценности, если извлечь семя, оно может прорасти, и так далее. Точно так же, когда наши загрязнения устранятся посредством усердного культивирования постижения абсолютной природы реальности, проявится изначальная чистота ума, которую Нагарджуна и называет абсолютным дхармовым пространством (дхармадхату).
Но в этой работе Нагарджуна идет еще дальше и утверждает, что подобно тому, как вода в подземных жилах сохраняет свою чистоту, оставаясь той же самой водой, так же и в самих вредоносных эмоциях можно обнаружить совершенную мудрость просветленного ума. Высшая непрерывность  сравнивает загрязнения изначально чистого ума с Буддой, восседающим на цветке лотоса, растущего из ила и грязи, с медом, содержащимся в сотах, с золотом, брошенным в нечистоты^ с драгоценным сокровищем, спрятанным в доме не знающего о нем бедняка, с растением, потенциально содержащимся в семени, и с изображением Будды, завернутым в грязную тряпку.

Говорим ли мы о преобразовании сознания или об интроспективном эмпирическом анализе явлений ума, тому, кто работает в этом направлении, необходимо иметь определенный уровень мастерства, который вырабатывается повторными и регулярными тренировками, что, в свою очередь, требует большой строгости и дисциплины. Выполнение всех этих практик предполагает определенный уровень способности сосредотачивать ум на выбранном объекте и удерживать на нем внимание на протяжении определенного времени. По мере развития этого качества в уме вырабатывается навык усиливать именно ту составляющую, которая преимущественно задействована в настоящий момент, будь то внимание, аналитическое рассмотрение или работа воображения. В результате такой длительной и регулярной практики способность к выполнению упражнений становится как бы второй натурой.

Одной из базовых тренировок ума является развитие памятования, то есть умения сохранять непрерывную внимательность на протяжении длительного времени, для чего часто применяется техника наблюдения за дыханием. Памятование очень важно для тех, кто желает научиться осознавать, какие явления происходят в его уме и в окружающей действительности. В нормальном состоянии наш ум ббльшую часть времени остается рассредоточенным, а мысли беспорядочно и хаотично устремляются от одного объекта к другому. Развивая памятование, мы сначала научаемся осознавать эту беспорядочность, чтобы затем мягко направить свой ум на тот объект, который избрали предметом своего сосредоточения. Дыхание традиционно считается идеальным инструментом для развития памятования. Его преимущество в качестве объекта сосредоточения состоит в том, что дыхание представляет собой инстинктивный, не требующий усилий процесс; это нечто такое, что происходит с нами на протяжении всей нашей жизни, поэтому здесь не требуется применять дополнительных усилий для обнаружения объекта сосредоточения. В своих развитых формах внимательность сопровождается тонкой чувствительностью ко всем даже самым незначительным событиям, происходящим в нашем уме или в ближайшем окружении.