◄ Назад
▲ Вверх
▼ Вниз

⇈ Религия эзотерика философия анекдоты и демотиваторы на форуме о религиях ⇈

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Книга жизни и практики умирания - Согьял

Сообщений 1 страница 10 из 74

1

Согьял Ринпоче КНИГА ЖИЗНИ И ПРАКТИКИ УМИРАНИЯ

Согьял Ринпоче - учитель тибетского буддизма, а именно дзогчен, традиции развития глубинной внимательности, ведущей к окончательному просветлению. Он является тем, кто в тибетском буддизме называется тулку. Тулку это существо, настолько просветленное и развитое, что в момент смерти, вместо того чтобы отправиться за границы наших обыденных миров с их страданием, в царство предельного блаженства, он (или она) намеренно решает воплотиться здесь, чтобы продолжать помогать другим найти путь к просветлению.

Его книга - реферат о смерти. Но она также о качестве вашей жизни, потому что если не иметь дело со своей смертью, то можно жить лишь частичной жизнью, тенью жизни. Книга предлагает важные практические, равно как и духовные, если можно их различить, советы, как готовиться к смерти, помогать готовиться другим и действовать во время процесса умирания. «Тибетская книга жизни и смерти» гораздо более практична и полезна, чем старая классическая «Тибетская книга мертвых», и не нужно быть буддистом, чтобы получить пользу от ее советов.

На что можно надеяться в отношении этой книги?љ Произвести полный пересмотр того, как мы смотрим на смерть и заботимся об умирании, а также того, как мы смотрим на жизнь и заботимся о жизни


Полностью - тут:
http://psylib.org.ua/books/sogri01/index.htm

http://s018.radikal.ru/i501/1211/9b/a58e23726e72.jpg

0

2

Согьял Ринпоче
Книга жизни и практики умирания.

Чтобы помочь себе простить себя, вспомните добро, которое вы делали, простите всех других в вашей жизни и попросите о прощении у всех, кому вы могли принести вред.

Практически овладеть смертью – значит практически овладеть свободой. Тот, кто научился умирать, разучился быть рабом.
Монтень

«тот предмет, что мы называем „трупом“ и который приводит нас в такой ужас, на самом деле живет с нами здесь и сейчас».

ЛИЦОМ К ЛИЦУ СО СМЕРТЬЮ

Не будьте подобны голубю из тибетской пословицы. Всю ночь он возится, устраивая свою постель, и восход уже наступает, а у него так и не было времени заснуть. Как сказал замечательный мастер двенадцатого века Дракпа Гьялцен: «Люди всю свою жизнь тратят на то, чтобы готовиться, готовиться, готовиться… Только для того, чтобы встретить следующую жизнь неготовыми».

Некоторые мастера пробуют пробудить в нас понимание хрупкости жизни с помощью еще более ясных образов: они приказывают нам думать о себе, как о приговоренном, последний раз в жизни выходящем из своей камеры; как о рыбе, бьющейся в сети; как о животном на бойне, ожидающем своей очереди быть убитым.
   Другие советуют своим ученикам создавать в воображении живые картины собственной смерти, спокойно и четко рассматривая их: ощущения, боль, панику, беспомощность, горе близких, осознание того, что они сделали или не сделали со своими жизнями.
   Тело вытянулось на последнем ложе,
   Голоса шепчут последние слова,
   Ум следит, как ускользает последнее воспоминание:
   Когда эта драма разыграется для тебя?

СЕРЬЕЗНО ОТНОСИТЬСЯ К ЖИЗНИ

Иногда этот просмотр жизни происходит в присутствии великолепного «светоносного существа». Различные свидетельства сходятся на том, что встреча с таким «существом» открывает единственную истинно серьезную цель жизни – «учиться любить других людей и приобретать знания».
   Один человек рассказывал Раймонду Моуди: «Когда явился свет, то первое, что он мне сказал – „Что ты сделал, чтобы показать мне, что ты делал со своей жизнью?“ И все это время он постоянно подчеркивал, что важна любовь… Он также очень интересовался тем, что относилось к знанию…» Другой рассказывал Кеннету Рингу: «Меня спрашивали – но без слов: это было непосредственное общение умов – „Что ты сделал для блага или совершенствования человечества?“»
   Как бы ни протекала наша жизнь, но она делает нас теми, что мы есть, когда мы умираем. И тут учитывается все, абсолютно все.

ОСЕННИЕ ОБЛАКА

Будда сказал:
   Это наше существование преходяще, как осенние облака.
   Следить за рождением и смертью существ – все равно, что
   Смотреть на движения в танце.
   Вся жизнь – как вспышка молнии в небе,
   Проносится мимо, как поток с крутой горы.

Для наших умов изменения всегда несут потери и страдания. И когда они происходят, мы изо всех сил стараемся подавить в себе их осмысление, чтобы не чувствовать боли. Упрямо не позволяя себе сомневаться, мы полагаем, что неизменность дает безопасность, а изменчивость – нет. Однако на деле изменчивость сходна с некоторыми людьми, встречающимися нам в жизни, – вначале нам с ними беспокойно и тревожно, но, узнав их получше, мы видим, что они более дружелюбны и менее беспокоят нас, чем мы могли представить.
   Подумайте об этом: сознавание изменчивости, недолговечности всего – это, парадоксально, единственное, на что мы можем положиться, быть может, единственное, что мы можем иметь. Это подобно небесам или земле. Если даже все рухнет вокруг нас, они остаются.

Будда сказал:
  Из всех отпечатков следов
   Превыше всего след слона;
   Из всех исполняющих ум медитаций
   Превыше всего – о смерти.

   Что рождено – умрет
   Что было собрано – будет рассеяно
   Что накоплено – будет потрачено
   Что построено – рухнет
   А что было высоко – будет низко.

   Сейчас ученые говорят нам, что вся вселенная представляет собой изменение, деятельность, процесс – целостность потока, лежащую в основе всего. Каждое субатомное взаимодействие состоит из аннигиляции исходных частиц и создания новых субатомных частиц. Субатомный мир является постоянным танцем творения и аннигиляции, перехода массы в энергию и энергии – в массу. Неустойчивые формы мгновенно возникают и исчезают, создавая нескончаемую, вечно сотворяемую вновь реальность.

   Что наша жизнь, как не этот танец неустойчивых форм? Разве не меняется все постоянно: листья на деревьях в парке, освещение в вашей комнате во время чтения этих строк, времена года, погода, время дня, люди, идущие мимо вас по улице? А как вы сами? Разве все, что мы делали в прошлом, сейчас не кажется сном? Сейчас, в этот момент, реальным является то, что вы читаете эту книгу. И даже эта страница скоро станет всего лишь воспоминанием.

Что может быть более непредсказуемо, чем наши мысли и эмоции: вы представляете то, что подумаете или почувствуете в следующее мгновение? Фактически наш ум столь же пуст, непостоянен и неустойчив, как сновидение. Посмотрите на мысль: она приходит, остается на некоторое время – и исчезает. Прошлое – это прошлое, будущее еще не возникло, и даже мысль в настоящем, пока мы ее размышляем, становится прошлым.
«Вы действительно поняли и осознали истину, что все преходяще?
Вы настолько слили ее с каждой вашей мыслью, каждым дыханием и движением, что ваша жизнь преобразилась?
Стало ли мое понимание смерти, преходящести всего столь глубоким и столь эффективным, что я каждую секунду посвящаю достижению просветления?».

   «Почему ты вернулась?» – спросил Будда. «Чтобы попросить тебя научить меня
истине, – ответила она, – о том, что есть смерть, что может быть за смертью и вне ее, и есть ли во мне что-то, что не умрет, и что это такое».
   И Будда стал учить ее: «Если ты желаешь познать истину о жизни и смерти, то должна постоянно размышлять вот над чем: во вселенной есть только один неизменный закон, и он состоит в том, что все должно меняться, и что все преходяще. Смерть твоего ребенка помогла тебе увидеть, что мир, в котором мы находимся – сансара – это океан невыносимого страдания. Есть один путь, и только один, выхода из бесконечного круга рождений и смертей сансары, и это путь к освобождению. И потому, что сейчас боль подготовила тебя к учебе, и твое сердце открывается истине, я покажу его тебе».

существуют такие особые моменты, когда вы естественно склонны к заглядыванию внутрь себя? Бережно работайте с ними, потому что эти моменты как раз и являются теми, в которые вы можете пройти через очень сильное переживание, и весь ваш взгляд на жизнь может быстро перемениться.

Сноски

• Соблюдение Покоя и Ясное Видение представляют собой две основные практики буддийской медитации и называются на санскрите Шаматха и Випашъяна, а по-тибетски Шийне и Дхактонг. Их углубление и развитие образует связь между основными практиками медитации и более продвинутыми практиками Махамудры и Дзогчена (См. главу X, «Внутренняя Сущность».)

+1

3

Глава III НЕИЗМЕННОЕ

Есть другая возможность: вы можете отпустить монету и одновременно сохранить ее. По-прежнему вытянув руку в сторону, поверните кисть в направлении неба. Разожмите руку, и монета по-прежнему будет лежать на открытой ладони. Вы отпустили. А монета осталась вашей, даже в окружении огромного пространства.

падение совсем не является несчастьем, а представляет собой обнаружение убежища внутри себя.

Подумайте о морской волне. Если рассмотреть ее с одной стороны, видится ее отчётливая идентичность, конец и начало, рождение и смерть. С другой же, сама волна в действительности не существует, являясь только поведением воды, она «пуста» в том, что касается какой-либо отдельной идентичности, но «полна» воды. Таким образом, в случае волны вы сознаете, что это нечто, существующее посредством ветра и воды, и зависящее от ряда постоянно меняющихся обстоятельств. Вы также сознаете, что каждая волна связана с другой.
Ничто не имеет никакого присущего ему собственного существования, понятие отсутствия независимого существования есть то, что мы называем «пустотой».
Физики показали нам мир квантовых частиц, мир, поразительно похожий на описанный Буддой в образе блистающей сети, развернутой во вселенной. Так же, как драгоценные камни этой сети, все частицы потенциально существуют как различные сочетания других частиц.
Таким образом, когда мы действительно смотрим на себя и окружающее, которое мы считали таким постоянным, таким стабильным и таким длительно существующим, то обнаруживаем, что во всем этом не больше реальности, чем во сне. Будда сказал:

Познай, что все подобно вот чему:
Отражению в чистом озере
Луны, сияющей на безоблачном небе,
Хотя сама луна никогда не спускалась в это озеро.

Миларепа сказал: «Взирая на пустоту, имей сострадание».

Когда мы, посредством размышлений, действительно увидели пустоту и взаимозависимость всех вещей и нас самих, то мир открывается нам в более ярком, непосредственном, сверкающем свете, как та бесконечно переливающаяся отражениями сеть драгоценных камней, о которой говорил Будда.

Западный поэт Райнер Мария Рильке сказал, что наши бездонные страхи подобны драконам, стерегущим в бездне наше скрытое сокровище. Страх, пробуждаемый в нас преходящестью природы всего сущего, боязнь понимания нереальности и изменчивости всего, является, как мы находим, нашим величайшим другом, ибо он приводит нас к вопросу: если все умирает и изменяется, то что тогда действительно истинно? Есть ли что-то под внешним, под кажущимся, то безграничное и бесконечное, в чем происходит этот танец перемен и непостоянства? Могли бы мы действительно опереться на то, что остается после смерти?

Если мы постоянно будем думать об этом, то постепенно заметим, что наш взгляд на все сильно изменяется. Продолжая размышлять и практиковаться в отпускании того, за что мы цепляемся, мы начинаем открывать в себе «что-то», что не можем назвать, или описать, или выразить как идею, «что-то», что, по-нашему пониманию, лежит глубже всех перемен и смертей этого мира. Те мелкие желания и отвлечения, на которые нас обрекло наше навязчивое цепляние за кажущееся постоянное, начнут таять и исчезать.

Этот процесс будет сопровождаться сияющими проблесками огромного значения, лежащего за истиной о преходящем характере всего сущего. Словно мы всю жизнь летели на самолете в темных облаках, среди воздушных течений, и внезапно самолет взмыл вверх в ясное, безграничное небо. Вдохновленные и возвышенные этим прорывом в новое измерение свободы, мы открываем глубины душевного покоя, радости и уверенности в себе, наполняющие нас изумлением и постепенно создающие у нас уверенность, что действительно в нас есть «что-то», что ничем неуничтожимо, ничем неизменяемо, что не может умереть.

Миларепа писал:
В ужасе перед смертью, я ушел в горы –
Вновь и вновь я медитировал о неуверенности в часе смерти,
Покоряя крепость бессмертной нескончаемой природы ума.
Ныне со всем страхом смерти покончено.

Таким образом, мы постепенно сознаем спокойное и подобное небесам присутствие в себе того, что Миларепа называет бессмертной и нескончаемой природой ума. Когда это новое сознавание начинает становиться живым и почти ненарушимым, происходит то, что в Упанишадах называется «поворотом в седле сознания» – личное, совершенно невыразимое в виде идеи откровение о том, чем мы являемся, почему мы здесь, и как мы должны действовать, дающее нам новую жизнь, новое рождение, можно сказать, почти возрождение.
Насколько прекрасным, насколько исцеляющим таинством является то, что от постоянного и бесстрашного размышления об истине о преходящей природе всего и о переменах мы медленно приходим, в благодарности и ликовании, к истине о том, что неизменно, к истине о бессмертной, нескончаемой природе ума!

Внезапно он задал мне вопрос, на который у меня не могло быть ответа: «Что есть ум?» – и с силой устремил свой взгляд в глубину моих глаз. Я был полностью захвачен врасплох. Мой ум распался. Не было ни слов, ни имен, ни мыслей – фактически, не осталось ума вообще.
Что произошло в этот поразительный момент? Прошлые мысли умерли, будущие еще не возникли; поток моих мыслей был резко прерван. В этом ошеломлении открылся провал, и в этом провале обнажилось чистое, непосредственное сознавание настоящего, свободное от любого цепляния за что-либо. Оно было простым, обнаженным и основополагающим. И все же эта обнаженная простота при этом лучилась теплом невообразимого сочувствия.

Мой мастер спросил: «Что есть ум?», и в этот миг я почувствовал, будто бы всем уже известное, что такой вещи, как ум, не существует, а я обнаружил это последним. Каким странным тогда показалось мне вообще даже представление об уме.
При этом мастер знакомит ученика с тем, чем в действительности является Будда, другими словами, пробуждает в ученике сознавание живого присутствия просветления в нем самом. При этом Будда, природа ума и ум мудрости мастера все сливаются воедино и предстают в единстве. И тут ученик, в сиянии благодарности, сознает, без тени сомнения, что нет, никогда не было и никогда не может быть никакого разделения: между учеником и мастером, между умом мудрости мастера и природой ума ученика.

Глава IV ПРИРОДА УМА

Дуджом Ринпоче писал в своей знаменитой декларации о сознавании:
Поскольку чистое сознавание того, что сейчас, и есть настоящий будда,
С открытостью и удовлетворением я нашел Ламу в сердце моем.
Когда мы сознаем, что этот нескончаемый естественный ум и есть сама природа Ламы,
То тогда исчезает нужда в молитвах,
Но просто расслабившись в этом неискусственном, открытом и естественном состоянии,
Мы достигаем благословения бесцельного самоосвобождения от всего, что бы ни возникало.
Когда вы полностью осознали, что природа вашего ума и ума вашего мастера одна, с этого момента вы и мастер нераздельны, поскольку мастер един с природой вашего ума, и, естественно, постоянно присутствует.
Когда, подобно Ламе Цетену, вы сознаете, что мастер и вы нераздельны, в вас возникнет огромное чувство благодарности, благоговения и почитания. Дуджом Ринпоче называет это «почитанием Образа». Это преданность, спонтанно возникающая от видения Образа природы ума.

0

4

Соня написал(а):

Для наших умов изменения всегда несут потери и страдания. И когда они происходят, мы изо всех сил стараемся подавить в себе их осмысление, чтобы не чувствовать боли. Упрямо не позволяя себе сомневаться, мы полагаем, что неизменность дает безопасность, а изменчивость – нет. Однако на деле изменчивость сходна с некоторыми людьми, встречающимися нам в жизни, – вначале нам с ними беспокойно и тревожно, но, узнав их получше, мы видим, что они более дружелюбны и менее беспокоят нас, чем мы могли представить.   Подумайте об этом: сознавание изменчивости, недолговечности всего – это, парадоксально, единственное, на что мы можем положиться, быть может, единственное, что мы можем иметь. Это подобно небесам или земле. Если даже все рухнет вокруг нас, они остаются.

Очень впечатляет это.

0

5

Дуб написал(а):

Для наших умов изменения всегда несут потери и страдания.


ты хочешь сказать что позитив в принципе должен отсутствовать?

0

6

Algebroid написал(а):

ты хочешь сказать что позитив в принципе должен отсутствовать?

Да, Ринпоче видимо хочет сказать, что должно отсутствовать отсутствие позитива..)

-1

7

Дуб написал(а):

Да, Ринпоче видимо хочет сказать, что должно отсутствовать отсутствие позитива..)


это негативно. уважение - минус

0

8

Соня написал(а):

Подумайте об этом: сознавание изменчивости, недолговечности всего – это, парадоксально, единственное, на что мы можем положиться, быть может, единственное, что мы можем иметь. Это подобно небесам или земле. Если даже все рухнет вокруг нас, они остаются.

Это то, что в самой меньшей мере подвержено изменению в результате оценки наблюдателя.
Не будь оценивающего разве будет лучше или хуже чем есть в действительности? Вот и всё.
Другое дело, чем наполняется мир наблюдающего от созерцания процессов вселенной...

0

9

Соня написал(а):

как мы смотрим на смерть и заботимся об умирании


если смерти, то мгновенной, если раны - небольшой

0

10

УМ И ПРИРОДА УМА

Прозрение буддизма, революционное и доныне, состоит в том, что жизнь и смерть существуют в уме, и нигде более. Это показывает ум как всеобщую основу того, что переживается на опыте – как творца счастья и творца страдания, творца того, что мы называем жизнью, и того, что мы называем смертью.

Обычный ум является непрестанно переменяющейся и не могущей перемениться жертвой внешних влиянии, привычных склонностей и воспитания. Мастера сравнивают сем с пламенем свечи, стоящей на пороге открытой двери, уязвимым всем ветрам обстоятельств.
Если рассматривать сем с одной стороны, то он предстает мерцающим, нестабильным, все время за что-то цепляющимся и бесконечно занятым не своими делами; его энергия расходуется на проецирование вовне. Иногда я думаю о нем, как о мартышке, что непрестанно перескакивает с ветки на ветку. Однако, если рассмотреть его с другой стороны, обычный ум отличается фальшивой, тупой стабильностью, самодовольной и направленной на его собственную защиту инерцией, каменным спокойствием глубоко внедрившихся в него привычек. Сем столь же хитер, как нечестный политик, скептичен, недоверчив, очень умело обманывает и притворяется. Джамьянг Кхьенце писал, что он «чрезвычайно изобретателен в жульнических играх». И именно в пределах переживаемого на опыте этого хаотичного, находящегося в замешательстве, недисциплинированного и повторяющегося сема, обычного ума, мы вновь и вновь претерпеваем изменения и смерть.

Но есть еще сама природа ума, его глубиннейшая сущность, которая абсолютно не затрагивается ни изменениями, ни смертью. Сейчас она скрыта внутри нашего собственного ума, сема, окружена и закрыта умственной поспешной путаницей наших мыслей и эмоций. Но как облака могут быть рассеяны сильным порывом ветра, открывая сияющее солнце и широкое просторное небо, также, при некоторых особых условиях, вдохновение может открыть нам проблески этой природы ума. Эти проблески могут быть разной глубины, разной степени, но каждый из них даст какой-то свет понимания, смысла и свободы. Это происходит благодаря тому, что природа ума является самым корнем понимания. По-тибетски мы называем это Ригпа – первичное, чистое, незапятнанное сознавание, которое одновременно разумно, понимающе, светло и постоянно бодрствует. Его можно назвать самим знанием о знании.

Не делайте ошибку, воображая, что природа ума относится исключительно только к нашему уму. Фактически это природа всего. Не будет слишком сильным утверждением, что сознавание природы ума – это сознавание природы всего сущего.
В течение всей истории человечества святые и мистики называли свои постижения многими именами, изображали и истолковывали их по-разному, но то, что они переживали, – это в своей основе была сущностная природа ума. Христиане и иудеи называют ее «Господь», индуисты называют ее «Я», «Шива», «Брахман» и «Вишну», суфийские мистики называли ее «Сокрытой Сущностью», а буддисты называют ее «природой Будды». В сердце каждой религии лежит уверенность в существовании основополагающей истины, и в том, что эта жизнь представляет собой священную возможность развить и постичь ее.

Природа будды – это просто прирожденное право каждого разумного существа, и я всегда говорю: «Наша природа будды столь же хороша, как природа будды у любого будды». Это и есть та благая весть, которую Будда принес нам в результате своего просветления в Бодхгайе и которая оказалась вдохновляющей для столь многих людей. Его весть – что просветление достижимо для всех – несет огромную надежду. Занимаясь духовной практикой, мы все тоже можем пробудиться. Если бы это не было истинным, то бесчисленное множество людей, вплоть до наших дней, не смогло бы достичь просветления.

Говорится, что, когда Будда достиг просветления, то все, чего он хотел, – показать всем нам природу ума и полностью разделить с нами то, что он постиг. Но он также увидел, с печалью бесконечного сострадания, насколько трудно будет нам это понять.
Потому что, хотя мы и обладаем той же внутренней природой, что и Будда, мы не распознаем этого, ибо она так сильно закрыта в наших отдельных обычных умах, так окружена ими. Пространство внутри такое же, что и пространство снаружи. Только хрупкие стенки сосуда отделяют одно от другого. Наш ум будды заключен в стенах нашего обычного ума. Но когда мы становимся просветленными, этот сосуд словно разбивается на куски. Пространство «внутри» немедленно сливается с пространством «снаружи». Они сливаются воедино, и мы сразу же осознаем, что они никогда не были отдельными и отличными друг от друга – они все время были одним и тем же.

НЕБО И ОБЛАКА

Итак, какими бы ни были наши жизни, наша природа будды всегда в нас. И она всегда совершенна. Мы говорим, что даже Будды в своей бесконечной мудрости не могут ее улучшить, и разумные существа не в состоянии повредить ей в своем кажущемся бесконечным замешательстве. Нашу истинную природу можно сравнить с небом, а замешательство обычного ума – с облаками. Бывает так, что небо совершенно закрыто облаками. Когда мы смотрим ввысь с земли, очень трудно поверить, что там есть что-либо, кроме облаков. Но нужно только подняться на самолете, чтобы обнаружить над ними безграничную ширь ясного синего неба. И сверху облака, бывшие, по нашему мнению, всем, видятся такими мелкими, так далеко внизу.
Мы постоянно должны помнить: облака – это не небо, и они не «принадлежат» ему. Они только висят в нем и проходят по нему своими чуть нелепыми и независимыми путями. И они никогда не могут запятнать или как-то пометить небо.

Так в чем точно состоит эта природа будды? В подобной небу природе нашего ума. Полностью открытая, свободная и безграничная, она в своей основе настолько проста и естественна, что ее вообще нельзя усложнить, испортить или запятнать, она настолько чиста, что находится даже вне представления о чистоте и грязи. Сравнение природы ума с небом – это, конечно, метафора, помогающая нам подойти к представлению о ее всеохватной безграничности, поскольку природа будды обладает качеством, которого не может иметь небо – сияющей ясностью сознавания. Как сказано об этом:
Это просто ваше безупречное сознавание того, что сейчас, понимающее и пустое, неприкрытое и бодрствующее.
Дуджом Ринпоче писал:

Никакие слова не могут его описать,
Никакой пример не может указать на него,
Сансара не делает его хуже,
Нирвана не делает его лучше,
Оно никогда не было рождено,
Оно никогда не исчезало,
Оно никогда не было освобождено,
Оно никогда не было обмануто,
Оно никогда не существовало,
Оно никогда не было несуществующим,
Оно не имеет никаких границ,
Оно не относится ни каким категориям.
Ньошул Кхен Ринпоче сказал:
Глубокая и покойная, свободная от сложности,
Цельная светоносная ясность,
Лежащая за пределами ума идей и представлений;
Такова глубь ума Победивших.
Там нет ничего, что можно было бы убрать,
И нет ничего, что нужно было бы туда добавить.
Это просто безупречное,
Естественно рассматривающее себя.

0