Религия эзотерика философия анекдоты и демотиваторы на религиозном форуме - религиозные форумы

Объявление

Таролог и психолог Инга приглашает на консультации онлайн.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Литературный абзац.Для разрядки ..

Сообщений 1 страница 10 из 66

1

АВТОР: ТВЕН М.
Мы прибыли на место, выгрузились, и карета покатила дальше. Карсон-Сити оказался деревянным городом с населением в две тысячи душ. Главная улица состояла из четырех — пяти кварталов, занятых белыми, обшитыми тесом лавчонками, слишком высокими, чтобы усесться на них, но недостаточно высокими для других целей; попросту говоря — очень низенькими. Они тесно лепились друг к другу, словно на этой огромной равнине не хватало места. Тротуар был деревянный, из плохо пригнанных досок, имевших обыкновение громыхать под ногами. В центре города, напротив лавок, находилась «плаца» — неотъемлемая принадлежность всех городов по ту сторону Скалистых гор — просторная, ровная неогороженная площадь с шестом свободы{101} посредине, чрезвычайно удобная для открытых торгов, продажи лошадей, многолюдных сборищ, а также для привала погонщиков скота. Кроме главной улицы, к плаце примыкали под углом еще два ряда лавок, контор и конюшен. В остальном Карсон-Сити был скорее разбросанным городом.

Нас познакомили с несколькими гражданами Карсон-Сити — и на почтовом дворе, и по пути из гостиницы к дому губернатора, — в частности с некиим мистером Гаррисом, восседавшим верхом на коне; он начал было что-то говорить, но вдруг прервал самого себя:

— Простите, одну минуточку, — вон там свидетель, который показал под присягой, что я участвовал в ограблении калифорнийской почтовой кареты. Наглое вмешательство в чужие дела, сэр, — я ведь даже незнаком с этим субъектом.

Он подъехал к свидетелю и стал укорять его при помощи шестизарядного револьвера, а тот оправдывался таким же способом. Когда все заряды были выпущены, свидетель вернулся к прерванному занятию (он чинил кнут), а мистер Гаррис, вежливо поклонившись нам, поскакал домой; из его простреленного легкого и продырявленного бедра струйки крови стекали по бокам лошади, что, несомненно, служило к ее украшению. Впоследствии, каждый раз, когда Гаррис при мне стрелял в кого-нибудь, я вспоминал свой первый день в Карсон-Сити.

Больше мы в тот день ничего не видели, — было уже два часа и, согласно обычаю, поднялся ежедневный «невадский зефир»; он гнал перед собой огромную тучу пыли, высотой с Соединенные Штаты, если поставить их стоймя, и столица территории Невада скрылась из глаз. Однако кое-что, не лишенное интереса для приезжих, все же удалось подсмотреть, ибо гигантская завеса пыли была густо усеяна предметами — одушевленными и неодушевленными, — которым, строго говоря, не место в воздушном пространстве; они сновали взад-вперед, мелькали там и сям, то появляясь, то исчезая в бурлящих волнах пыли; шляпы, куры и зонты парили в поднебесье; чуть пониже — одеяла, жестяные вывески, кусты полыни и кровельная дранка; еще пониже — половики и бизоньи шкуры, затем — совки и ведерки для угля; уровнем ниже — застекленные двери, кошки и младенцы; еще ниже — рассыпанные дровяные склады, легкие экипажи и ручные тележки; а в самом низу, всего в тридцати — сорока футах от земли, бушевал ураган кочующих крыш и пустырей.

Это все-таки не мало. Я мог бы увидеть и больше, если бы пыль не запорошила мне глаза.

Кроме шуток, Невадский ветер — это далеко не пустяк. Он валит легкие строения, сдувает гонтовые крыши, а железные свертывает, как нотную бумагу, иногда опрокидывает почтовую карету и вытряхивает вон пассажиров; местное предание гласит, что здесь так много плешивых потому, что ветер вырывает волосы, пока люди следят за полетом своих шляп; в летние дни на улицах Карсон-Сити всегда царит оживление, ибо множество граждан скачет вокруг не дающихся в руки шляп, точно служанки, которые гоняются за пауком.

«Невадский зефир» — сугубо евангельский ветер, поскольку никто не знает, «откуда он приходит»{102}. То есть никто не знает, где он берет начало. А приходит он с запада, из-за гор; но если перевалить через хребет, то по ту сторону его нет и следа! Вероятнее всего, его нарочно изготовляют с этой целью на горной вершине, откуда он и пускается в путь. Это весьма пунктуальный ветер, по крайней мере летом. Его служебные часы с двух пополудни до двух часов ночи; и всякий, кто дерзнет выйти из дому в этот промежуток времени, должен учитывать силу ветра, иначе его отнесет на добрую милю в сторону от того места, куда он отправился. Но как только невадец попадает в Сан-Франциско, он первым делом жалуется на нестерпимый ветер с моря! Такова уж человеческая природа.

Пышный дворец, занимаемый губернатором территории Невада, оказался деревянным домиком в один этаж, разделенным на две тесные каморки, с навесом, подпертым столбами, над входной дверью; такое великолепие внушало гражданам уважение, а индейцам — благоговейный трепет. Резиденции недавно прибывших верховного судьи территории и его помощника, а также других представителей Вашингтона были менее роскошны. Все они снимали комнату со столом частным образом, и спальня служила им одновременно и приемной.

Мы с братом поселились на «ранчо» одной почтенной француженки по имени Бриджет О'Фланниган, верной соратницы губернатора. Она знавала его превосходительство в счастливую пору его жизни, когда он был главнокомандующим нью-йоркских полицейских сил, и не покинула его в несчастии, когда он стал губернатором Невады. Комната наша помещалась в первом этаже и выходила на площадь. После того как мы поставили там кровать, столик, два стула, казенный несгораемый шкаф и Полный толковый словарь, еще осталось место для одного, а то и двух посетителей, — если немного растянуть стены. Но стенам это не вредило — по крайней мере перегородкам, ибо они состояли просто-напросто из белой мешковины, протянутой из одного угла комнаты в другой. В Карсон-Сити это было общим правилом, перегородки другого образца — редким исключением. И если вы стояли в темной комнате, а у вашего ближайшего соседа горел свет — бывало, что тени на нашей стене выдавали преинтересные тайны! Зачастую для перегородки использовали несколько старых мешков из-под муки; в таком случае разница между простонародьем и аристократией заключалась в том, что стены первых не имели никаких украшений, стены же вторых блистали примитивной росписью, а именно — красными и синими клеймами мукомолов. Иногда высшие слои общества, заботясь об убранстве своего жилья, наклеивали на мешковину картинки, вырезанные из «Харперс уикли». А люди богатые и просвещенные даже обзаводились плевательницами и другими предметами обихода, свидетельствующими о склонности к роскоши и неге*. В нашей комнате был ковер и глазурованный таз для умывания. По этой причине остальные жильцы миссис О'Фланниган питали к нам лютую ненависть. Когда мы прибавили еще занавеску из крашеной клеенки, мы, можно сказать, рисковали жизнью. Во избежание кровопролития я покинул нашу комнату и обосновался наверху, среди плебеев без чина и звания, на одной из четырнадцати сосновых коек, которые стояли двумя длинными рядами в помещении, занимавшем весь верхний этаж.

______________

* Невадцы люди обидчивые и не прощают шуток, поэтому я должен оговориться, что мое описание касается только общего правила, в Карсон-Сити было много достойных исключений из этого правила — выбеленные потолки и не плохо обставленные дома. (Прим. автора.)

Компания, в которую я попал, оказалась превеселой. По большей части это были люди, принадлежавшие к свите губернатора в Нью-Йорке и Сан-Франциско и добровольно последовавшие за ним сюда, рассудив, что в предстоящей драке за мелкие должности и крохи земных благ им кое-что, может быть, перепадет и дела их поправятся, а хуже не будет, потому что некуда. Они были широко известны под именем «Ирландская бригада», хотя ирландцев среди них насчитывалось всего лишь четыре или пять. К немалому огорчению его превосходительства, человека по натуре очень доброго, его верные слуги вызывали много толков, особенно расстроился он, когда прошел слух, что это наемные убийцы, которых он привез с собой для того, чтобы в случае надобности без шума сократить число избирателей, голосующих за демократов!

Миссис О'Фланниган давала им стол и квартиру за десять долларов в неделю с каждого, и они весьма охотно давали взамен расписки. Их это вполне устраивало, но Бриджет вскоре обнаружила, что расписки, которые нельзя учесть ни в одном банке, — дело неподходящее для пансиона в Карсон-Сити. И она стала приставать к губернатору, чтобы он нашел занятие для членов бригады. Ее назойливые требования и их настойчивые просьбы наконец довели его до тихого отчаяния, и он призвал бригаду пред свои светлые очи. Затем он сказал:

— Господа, я решил поручить вам полезную и прибыльную работу — работу, которая обеспечит вам отдых на лоне природы и будет содействовать развитию ваших умственных способностей путем неустанных наблюдений и исследований. Я хочу, чтобы вы провели съемку для железной дороги на запад от Карсон-Сити до определенного пункта. Как только откроется сессия законодательного собрания, я проведу соответствующий закон и улажу вопрос о вознаграждении.

— Что? Железную дорогу через горы Сьерры-Невады?

— Ну, ведите съемку на восток до определенного пункта!

Он сделал из них землемеров, топографов и так далее и выпустил их в пустыню. Вот это был отдых так отдых! «Отдыхали» пешком, таща на себе цепи через пески и заросли полыни, под палящим солнцем, среди костей павших животных, в обществе койотов и тарантулов. «Романтическое приключение» — дальше ехать некуда! Они вели съемку очень медленно, очень осторожно, очень тщательно. Первую неделю они каждый вечер возвращались домой все в пыли, с натертыми ногами, усталые и голодные, но очень веселые. Они приносили с собой тарантулов — огромных волосатых пауков, — сажали их в банки с крышками и ставили на полку. Начиная со второй недели им пришлось ночевать в поле, так как они сильно продвинулись на восток. Они неоднократно просили уточнить местоположение «определенного пункта», но никаких разъяснений не получали. Наконец, в ответ на особенно настойчивый вопрос: «Как далеко на восток?» — губернатор Най прислал телеграмму:

«До Атлантического океана, черт вас возьми! Потом перекиньте мост и продолжайте!» Это ускорило возвращение пропыленных тружеников — они послали рапорт и прекратили работу. Но губернатор остался очень доволен; он сказал, что миссис О'Фланниган все равно взыщет с него деньги за содержание бригады, так по крайней мере он хоть потешится над ними; и добавил с милой улыбкой — как в былые времена, — что велит им проложить дорогу в Юту, а потом даст телеграмму Бригему, чтобы он их повесил за нарушение границ!

Бригада принесла с собой еще тарантулов, и, таким образом, на полках в нашей комнате разместился целый зверинец. Среди них были такие огромные, что своими волосатыми сильными ногами они могли обхватить блюдце, а когда они считали, что чувства их оскорблены или пострадала их честь, они глядели такими свирепыми головорезами, каких больше не сыщешь в животном царстве. Стоило чуть-чуть стукнуть по их стеклянной темнице, как они мгновенно вскакивали, готовые к драке. Гордые? Надменные? Да они подбирали соломинку и ковыряли в зубах не хуже любого члена конгресса. В первую ночь по возвращении бригады, как обыкновенно, дул яростный «зефир», и около полуночи с соседней конюшни сорвало крышу, и один угол ее продырявил стену нашего ранчо. Все разом проснулись, вся бригада вскочила, как по тревоге, в узком проходе между рядами коек все впотьмах налетали и валились друг на друга. В самом разгаре суматохи Боб Г***, спавший крепким сном, вдруг подпрыгнул, спросонья сбил головой полку и заорал во все горло:

— Берегись, ребята, — тарантулы повылезали!

Поднялась паника. Боясь наступить на тарантула, никто уже не покушался выбежать из комнаты. Все кинулись ощупью искать убежища — все влезли кто на сундучок, кто на койку. Затем наступила тишина — зловещая тишина, полная страха, ожидания, жути. Комната тонула в непроглядном мраке, и можно было только вообразить, как выглядели четырнадцать полуодетых мужчин, скорчившихся на койках и сундуках, ибо увидеть их никто не мог. Немного погодя тишина стала прерываться, слышались знакомые голоса, и по голосу можно было определить, куда кто забился, да и другие звуки, когда один из них шарил по одеялу или менял позу, выдавали местоположение страдальцев. Лишних слов никто не тратил — просто слышался тихий возглас «ой!», затем громкий стук, и всем было ясно, что данный джентльмен почувствовал прикосновение волосатого одеяла или еще чего-нибудь к своему голому телу и соскочил с койки на пол. Потом опять воцарялась тишина. Через минуту кто-нибудь произносил, заикаясь:

— Ч-ч-что-то ползет у меня по затылку!

Время от времени слышалась приглушенная возня и горестное «о господи!» — это означало, что кто-то удирает от чего-то, что он принял за тарантула, и при этом не мешкает. Вдруг из угла комнаты донесся истошный пронзительный вопль:

— Поймал! Я поймал его! (Пауза и вероятная перемена декорации.) Нет, это он поймал меня! Неужто никто не догадается принести фонарь?

Фонарь явился в ту же минуту, и внесла его миссис О'Фланниган, которая, хоть ей и не терпелось поскорее узнать, велик ли урон, причиненный нахальной крышей, все же, встав с постели и засветив фонарь, благоразумно решила подождать немного и убедиться, кончил ли ветер свою работу наверху или взятый им подряд обязывает его к большему.

Зрелище, открывшееся взорам, когда фонарь осветил комнату, было безусловно живописно и, быть может, рассмешило бы кого-нибудь, но только не нас. Мы торчали в довольно странных позах — и в не менее странных туалетах — на ящиках, сундучках и койках, но мы были слишком перепуганы, слишком несчастны, чтобы видеть в этом смешное, и ни на одном лице не мелькнуло даже тени улыбки. Я уверен, что никогда больше не испытаю страданий горше тех, которые я перенес за эти несколько ужасных минут в полном мраке, среди кровожадных тарантулов. Я перескакивал с койки на койку, с ящика на ящик, охваченный смертельным страхом, и каждый раз, как я касался чего-нибудь ворсистого, мне казалось, что в меня впиваются ядовитые зубы. Лучше идти на войну, чем снова пережить этот ужас. Впрочем, никто не пострадал. Тот, кто думал, что тарантул «поймал» его, ошибался — просто он защемил палец между досками ящика. Ни одного из сбежавших тарантулов мы больше не видели. Их было штук десять. Мы зажгли свечи и гонялись за ними повсюду, но без успеха. Легли ли мы после этого обратно в постель? И не подумали. Даже за деньги мы не согласились бы это сделать. Остаток ночи мы провели, играя в криббедж и зорко следя, не появится ли где неприятель.

ГЛАВА XXII
Сын набоба. — Поход на озеро Тахо. — Чудесные виды. — Катание по озеру. — Под открытым небом. — Целительный климат. — Заявка на земельный участок. — Огораживание и стройка.
...

Из - http://www.syntone-spb.ru/library/books … ook_page=7

+1

2

17 февраля 2020 г.
Штефан Райх | Der Spiegel
Как в распоряжении Pepsi внезапно оказался военный флот

"Когда Pepsi-Cola стремилась попасть на советский рынок, рубль был неконвертируемым. Так концерн по производству лимонада в одночасье превратился в военную силу с 17 подлодками - а курьезная сделка вскоре стала кошмаром", - пишет немецкий журнал Der Spiegel.

"Никита Хрущев испытывал жажду. 24 июля 1959 года советский премьер бродил с вице-президентом США Ричардом Никсоном по ярмарке американской Национальной выставки в Москве и горячо спорил перед камерами о преимуществах и недостатках коммунизма и капитализма, когда кто-то из окружения Никсона протянул ему маленький бумажный стаканчик с коричневым лимонадом. "Pepsi" было написано на нем. Хрущев, у которого на лбу выступали капельки пота, сделал "скептический глоток", как писало позднее издание Time, и продолжил оживленно спорить", - повествует журналист Штефан Райх.

Разговор с Никсоном вошел в историю холодной войны как "кухонные дебаты", однако для Дональда М. Кендалла тот день значил гораздо больше: для амбициозного менеджера Pepsi-Cola он стал профессиональным достижением и PR-трюком высшего уровня. Кендалл отвечал за развитие компании на международных рынках, которые хотел завоевать концерн. Прежде всего гигантский рынок Советского Союза, говорится в статье.

"В 1972 году этот момент настал: Кендалл уже был главой компании, а лимонад Pepsi, будучи первым американским потребительским товаром в Советском Союзе, производился, сбывался и продавался в СССР".

"Однако большой проблемой стала оплата. Так как рубль было невозможно конвертировать в твердую валюту, на сделке 1972 года партнерам пришлось проявить изобретательность. Решением, как это часто бывает в России, стала водка. Pepsi в обмен на концентрат колы получила российскую водку марки "Столичная" для эксклюзивной продажи на американском рынке".

"Для Pepsi это была хорошая сделка, в некотором смысле даже очень хорошая. Благодаря сделке оборот концерна в 1989 году, по словам Кендалла, составил около 490 мл долларов, и компания была настолько успешной, что захотела расширяться в СССР. 21 завод по производству колы между Москвой и Владивостоком должен был превратиться в 50 заводов, а стеклянные бутылки планировалось заменить на пластиковые бутылки и металлические баночки, чтобы облегчить сбыт".

Однако крупный проект 1989 года столкнулся со старой проблемой, пишет издание. "Оплата в рублях была по-прежнему невозможной, к тому же в США сократились продажи водки "Столичная". Но где есть желание, там есть и возможности, если все участники могут заработать много денег. И так в 1989 году Советский Союз договорился о валюте, которой у него, так же как водки, было более чем достаточно: военной техники. 17 подводных лодок перешли во владение PepsiCo, а также крейсер, фрегат и эсминец. К тому же компания получила лицензию на продажу водки на следующие 10 лет".

"Таким образом, в распоряжении концерна по производству лимонада внезапно оказался один из крупнейших морских флотов в мире - на несколько дней до продажи его за большую сумму шведской компании, занимавшейся переработкой старой техники. Необычная сделка вызвала бурную реакцию. Брент Скоукрофт, советник президента Джорджа Буша по национальной безопасности, был в замешательстве, а Кендалл шутил: "Мы разоружаем Советский Союз быстрее, чем вы".

В следующем году Pepsi и Кендалл и вовсе решили расширить сделку. "Теперь в советской верфи должны были быть построены дополнительные десять кораблей, нефтяных танкеров и торговых кораблей, некоторые из которых весили 65 тыс. тонн, и перейти во владение Pepsi в качестве оплаты. Концерн намеревался продать торговый флот или сдать в аренду субподрядной фирме. Весной 1990 года "крупнейшей сделке всех времен между американской фирмой и Советским Союзом" удивлялась газета The New York Times: "Pepsi заключила бартер на корабли и водку. Сумма договора три миллиарда долларов".

В Pepsi говорили о "сделке века", довольна была и советская сторона. "Наша цель состоит в том, чтобы к 2000 году каждый советский гражданин мог купить бутылку Pepsi, пройдя 10 минут пешком", - говорил Анатолий Беличенко из советской комиссии.

"Но с распадом СССР в 1991 году сделка превратилась для производителя колы в кошмар. Верфь с готовыми наполовину кораблями внезапно оказалась в новом государстве под названием Украина, чье правительство захотело участвовать в продаже. Пластиковые бутылки должны были поставляться из Белоруссии, там тоже настаивали на долларах в качестве оплаты".

"Внезапно, - говорил Кендалл в 1992 году в интервью L.A. Times, - все распалось на тысячи частей. У нас был договор на несколько миллиардов долларов с несуществующим партнером - Советским Союзом".

"Для решения этой проблемы Pepsi потребовалось несколько месяцев и множество новых переговоров с большим количеством новых партнеров, пропало и преимущество на рынке. В том числе и потому, что крупный конкурент Coca-Cola воспользовался удобным моментом и занял внушительные позиции на рынке, пока Pepsi собирала осколки своей мнимой сделки столетия", - пишет Der Spiegel.

- https://www.inopressa.ru/article/17feb2 … pepsi.html

+1

3

ГЛАВА XXII
Сын набоба. — Поход на озеро Тахо. — Чудесные виды. — Катание по озеру. — Под открытым небом. — Целительный климат. — Заявка на земельный участок. — Огораживание и стройка.

Стоял конец августа, погода была великолепная, на небе — ни облачка. В две-три недели новый край, в котором я очутился, так очаровал меня, что я на время отложил свое возвращение в Штаты. Мне очень нравилось щеголять в потрепанной шляпе с опущенными полями, синей шерстяной рубашке, заправленных в сапоги штанах, радуясь отсутствию сюртука, жилета и подтяжек. Я чувствовал себя отчаянным головорезом, «буяном» (как выражается историк Иосиф Флавий{108} в превосходной главе о разрушении храма). Что могло быть увлекательней и романтичней! И в довершение всего я стал правительственным чиновником, правда только для пущей важности. Должность моя оказалась чистейшей синекурой. Делать мне было абсолютно нечего, и жалованья я не получал. Я числился личным секретарем его величества Секретаря, но писанины на двоих не хватало. Поэтому мы с Джонни К. развлекались как могли. Джонни, сын набоба из штата Огайо, приехал сюда в расчете на отдых и сильные ощущения. Расчеты его оправдались. Так как все в один голос твердили нам о волшебной красоте озера Тахо, то нас наконец разобрало любопытство, и мы решили отправиться туда. Трое или четверо из членов бригады уже побывали на озере, приглядели лесные участки на его берегах и заготовили в своем лагере запас провианта. Итак, мы навьючили на себя одеяла, захватили по топору и пустились в путь с твердым намерением тоже приглядеть себе участок в лесу и разбогатеть. Шли мы пешком. Читатель, вероятно, предпочтет сопровождать нас сидя в седле. Нам сказали, что до озера одиннадцать миль. Сначала мы долго шли по ровной дороге, потом вскарабкались на гору высотой эдак в тысячу миль и поглядели вниз. Озера здесь не было. Мы спустились по противоположному склону, пересекли долину и опять влезли на гору, высотой уже в три — четыре тысячи миль, и опять поглядели вниз. Озера и там не было. Усталые, потные, мы присели отдохнуть и, наняв нескольких китайцев, препоручили им проклинать тех, кто нас обманул. Это нас освежило, и мы с удвоенной решимостью и энергией зашагали дальше. Еще два — три часа нелегкого пути — и вот озеро внезапно открылось нашим взорам: водная гладь великолепной синевы, поднятая на шесть тысяч триста футов над уровнем моря, в кольце горных вершин, одетых в вечные снега и вознесенных еще на полных три тысячи футов выше. Озеро было громадное, овальной формы, и чтобы объехать его кругом, пришлось бы покрыть миль восемьдесят, а то и все сто. Я смотрел на его тихие воды, на четкие очертания отраженных в них гор, и думал о том, что такой красоты нигде в мире больше не увидишь.

Мы нашли ялик, принадлежавший бригаде, и пересекли глубокий залив, за которым, по всем приметам, лежал лагерь. На весла я посадил Джонни — не потому, что мне не хотелось грести, просто у меня кружится голова, когда я еду задом, да еще должен при этом работать. Зато я правил рулем. До лагеря было три мили, добрались мы туда уже в сумерки и вышли на берег измученные, голодные, как волки. В тайнике среди валунов мы разыскали съестные припасы и котелки, и, несмотря на смертельную усталость, я уселся на камень и стал надзирать за Джонни, пока тот собирал хворост и готовил ужин. Не много найдется людей, которые, измотавшись за день, как я, столь самоотверженно отказались бы от отдыха.

Ужин был чудесный — горячие лепешки, поджаренное сало и черный кофе. И безлюдье вокруг нас тоже было чудесное. На лесопилке, расположенной в трех милях от нас, работали несколько рабочих, но, кроме них, на пустынных берегах озера не набралось бы и полутора десятка людей. Мрак сгустился, в небе зажглись звезды и алмазами рассыпались по зеркальной глади, а мы еще долго сидели, задумчиво покуривая трубки, окутанные торжественной тишиной, забыв об усталости и лишениях. Потом мы расстелили одеяла на теплом песке между двумя валунами и улеглись спать, предоставив муравьям беспрепятственно проникать сквозь прорехи в нашей одежде и исследовать нас с головы до ног. Ничто не могло нарушить сковавший нас сон, ибо мы честно заслужили его, и если на нашей совести и были грехи, то угрызения нам волей-неволей пришлось отложить до утра. Дремота уже туманила сознание, когда поднялся ветерок, и мы уснули, убаюканные плеском волн о берег.

По ночам на озере Тахо всегда очень холодно, но у нас было много одеял, и мы не озябли. Мы спали так крепко, что ни разу не повернулись во сне, и, проснувшись на рассвете, сразу вскочили — отдохнувшие, полные сил и кипучей энергии. Нет более целительного лекарства, чем сон под открытым небом. В то утро мы могли бы одолеть десяток таких, какими мы были накануне, — а уж больных и подавно. Но мир медлителен, и люди упрямо лечатся водами или моционом и даже отправляются искать здоровья в чужие страны. Три месяца лагерной жизни на озере Тахо — и даже египетская мумия восстановила бы свои первобытные силы, а уж аппетитом превзошла бы аллигатора. Разумеется, я имею в виду не самые древние, высохшие мумии, а те, что посвежей. Воздух поднебесья чист и упоителен, он укрепляет и бодрит. И как же может быть иначе? — ведь этим же воздухом дышат ангелы. Я убежден, что любую, даже безмерную усталость как рукой снимет после одной ночи, проведенной на прибрежном песке озера Тахо, — не под крышей, а под открытым небом: в летние месяцы там почти не бывает дождя. Я знал человека, который отправился туда умирать. Но он потерпел неудачу. Когда он приехал, это был просто скелет, он едва держался на ногах, ничего не ел и только и делал, что читал душеспасительные брошюрки и раздумывал о будущем. Три месяца спустя он спал не иначе как под звездами, ел до отвала три раза в день и для развлечения охотился в горах на высоте трех тысяч футов. На скелет он тоже больше не походил, а весил изрядную часть тонны. Это не досужий вымысел, а сущая правда. Болел он чахоткой. Я настоятельно рекомендую другим скелетам последовать его примеру.

С утра я опять надзирал за работой Джонни, а после завтрака мы сели в ялик, проехали вдоль берега мили три и причалили. Местность нам понравилась, мы выбрали участок в триста акров с лишком и прилепили нашу заявку к дереву. Это был густой сосновый бор, деревья достигали ста футов вышины и от одного до пяти футов толщины у подножия. Наши владения следовало огородить, иначе мы потеряли бы право на них. Другими словами — нужно было в разных местах повалить несколько деревьев с таким расчетом, чтобы они образовали нечто похожее на ограду (далеко не сплошную). Мы с Джонни срубили по три дерева, после чего так измаялись, что решили положиться на судьбу: если эти шесть поваленных стволов могут удержать нашу земельную собственность — очень хорошо; если нет — пусть она утекает через бреши в заборе; стоит ли, в самом деле, надрываться ради каких-нибудь трехсот акров. На другой день мы приехали опять, чтобы построить дом — ибо дом тоже был необходим для сохранения участка. Мы вознамерились сложить настоящий, солидный дом из толстых бревен, на зависть всей бригаде; но, когда первое дерево было срублено и обтесано, мы подумали, что это излишняя роскошь и отлично можно сложить дом из молодых деревцев. Но срубив и обтесав два деревца, мы пришли к выводу, что закон удовлетворится и более скромным сооружением, и поэтому решили обойтись шалашом из веток. За эту работу мы принялись на другой же день, но у нас ушло столько времени на «раскачку» и споры, что до вечера мы успели только наполовину соорудить слабое подобие жилья, и то, пока один из нас рубил ветки, другой не спускал глаз с нашей стройки: если бы мы оба повернулись к ней спиной, то потом, пожалуй, и не нашли бы ее — уж больно разительно было ее семейное сходство с соседними кустами. Но мы остались очень довольны нашим домом.

Итак, по всем правилам захватив и освоив участок, мы стали законными владельцами его. Мы тут же решили переехать в свое поместье, дабы поскорей насладиться чувством неограниченной свободы, которое знакомо только тем, кто владеет собственной землей.

Назавтра, под вечер, после продолжительного отдыха, мы покинули лагерь, забрав с собой — или, скажем, позаимствовав — столько съестных припасов и кухонной утвари, сколько могли унести, и с наступлением темноты пристали к берегу у своего собственного причала.

ГЛАВА XXIII
Счастливая жизнь. — Озеро Тахо и его прихоти. — Прозрачность воды. — Стихийное бедствие. — Пожар! Пожар! — Снова без приюта. — Пускаемся по озеру. — Буря. — Возвращение в Карсон-Сити.
,,,

Из - http://www.syntone-spb.ru/library/books … ook_page=7

+1

4

Мужчина ехал по сельской дороге и увидел стоящую на обочине машину. Там, сгорбившись, сидела женщина, которая выглядела встревоженной. Так что молодой человек решил остановиться и помочь ей.

Женщина забеспокоилась, когда незнакомый человек приближается к ней. Что у него на уме? Неужели кто-то готов прийти к ней на помощь?

Но так как она сама не могла починить колесо, выбора у нее не оставалось. Дама отдала мужчине запасное колесо, и он очень быстро поменял его.

Женщина поблагодарила парня и предложила заплатить ему за работу. Но он не посчитал нужным брать с нее деньги за помощь. Он сказал ей: «Просто думайте обо мне, когда видите, что кто-то нуждается в помощи. Вспомните Брайана Андерсона и отплатите добром за добро».

Мужчина уехал. А старушка была настолько впечатлена добротой этого человека, что почувствовала головокружение. Потом села в свой Мерседес, проехала немного вверх по дороге и остановилась возле закусочной.

Там её встретила улыбающаяся официантка и предложила полотенце, чтобы высушить мокрые от дождя волосы. И тут старушка заметила, что официантка на позднем сроке беременности. Наверняка она очень устала, но, несмотря на это выглядела самым приятным человеком на Земле.

Пожилая женщина заказала лимонад и быстро выпила его. Потом вспомнила о Брайане Андерсоне. Она рассчиталась за свой напиток 100-долларовой банкнотой, а когда официантка пошла разменять деньги — быстро выскользнула из закусочной и уехала.

Официантка увидела записку, написанную на салфетке: «Один очень добрый человек помог мне в пути, теперь я помогаю вам». Внутри салфетки лежали еще 400 долларов.

Голова официантки пошла кругом. В следующем месяце должен родиться ребенок, и эти несколько недель обещали быть очень трудными. Она сложила счета, положила их в карман и закончила свою смену.

Через несколько часов официантка пришла, наконец, домой. Она забралась в постель и, думая о том, как ей повезло, наклонилась к мужу, поцеловала его в лоб и сказала: «Я люблю тебя, Брайан Андерсон».

- https://kwikeer.com/interesnoe/muzhchin … amom-dele/

+3

5

Мир тесен

Метель Пушкина из Повестей Белкина
О.Генри Дары Волхвов

Отредактировано ValentinK (Четверг, 27 февраля, 2020г. 17:46)

+1

6

4. Осирис и Исида

Осирис — царь Египта. Были это очень давно, уже после того как покинул бог Ра землю и вознесся на небо. Не умели ещё египтяне разводить скот, возделывать поля, собирать урожай, не знали, как лечить самые простые болезни. Люди враждовали, между ними то и дело случались кровопролитные схватки.

Но вот царем Египта стал Осирис. Он призвал бога мудрости Тота и с его помощью научил египтян сеять злаки, разводить виноград, выпекать хлеб, готовить пиво и вино, добывать и обрабатывать медь и золото, лечить болезни, строить жилища, дворцы, храмы, читать и писать, заниматься астрономией (изучением звезд), математикой и другими науками. Он научил людей законам и справедливости. Это было счастливое время, «золотой» век в жизни Египта.

Саркофаг Сета. Осирис был старшим сыном богини неба Нут и бога земли Геба. Потом у них родился второй сын — Сет, злой бог пустыни. Осирис как старший стал правителем Египта, чему Сет очень завидовал. Он сам так сильно хотел править страной и людьми, что задумал хитростью погубить старшего брата. Замыслили он против Осириса заговор, и помогали ему в этом 72 демона. Как-то Осирис вернулся после удачного военного похода и решил устроить пир в честь своей победы. Сет сумел воспользоваться случаем. Тайком измерив тело Осириса, он приказал по этой мерке изготовить саркофаг, украсить его золотом, серебром, драгоценными камнями. Этот саркофаг Сет принес на пир богов. Все пришли в восторг от такой замечательной вещи; каждому захотелось стать ее обладателем.

Сет приводит злой замысел в исполнение. Сет, как бы в шутку, предложил участникам пира по очереди лечь в саркофаг — кому он придется впору, тому и достанется. Все начали примериваться, но саркофаг никому не подходил. Осирис, ни о чем не подозревая, наблюдал за происходящим. Богатство его не интересовало, и он вряд ли стал бы ложиться в саркофаг только для того, чтобы его заполучить. Однако Осирису не хотелось обидеть брата. Он подошел к саркофагу, лег в него, а Сет и его сообщники быстро захлопнули крышку, задвинули засов, залили свинцом и бросили саркофаг в воды Нила. Унесло саркофаг течением Нила в море, а там волны отнесли его к городу Библ и там выбросили его на берег рядом с кустом вереска. Быстро вереск разросся и скрыл саркофаг внутри своего ствола. А потом этот ствол срубили по приказу царя Библа и сделали из него колонну для царского дворца.

http://forumfiles.ru/uploads/0019/ac/f2/2/t37925.png
Исида и Нефтида оплакивают Осириса

Исида ищет тело мужа. Исида, преданная и верная жена Осириса, отправилась на поиски мужа. Плакала она и причитала:
«Сливается небо с землею, тень на земле сегодня,
Сердце мое пылает от долгой разлуки с тобой.
О владыка, отошедший в края безмолвия,
Вернись к нам в прежнем твоем облике».

http://forumfiles.ru/uploads/0019/ac/f2/2/t35930.png
Мумия Осириса, приготовленная к погребению Анубисом

Обезумев от горя, она шла и шла, расспрашивая всех, кого встречала, не видели ли они Осириса и, наконец, узнала, что саркофаг с телом ее мужа прибило к морскому берегу у города Библа. Исида отправилась туда. Никто в Библе не узнал, что она богиня и пошла она во дворец работать служанкою. Служила она царице Библа, нянчила ее маленького сына. А по ночам, когда все спали, клала она царского сына в огонь и произносила заклинания, чтобы сделать его бессмертным. Но однажды увидела это царица Библа и закричала от страха. Разрушил этот крик чары Исиды, и не смогла она сделать царевича бессмертным. Назвала Исида свое настоящее имя, разрубила колонну, достала из нее саркофаг с телом Осириса и вернулась с ним в Египет. Там спрятала она саркофаг в дельте Нила и, прикрыв его ветками так, чтобы не было видно, пошла к своей сестре, вместе с которой хотела оплакать Осириса и похоронить с почестями.

http://forumfiles.ru/uploads/0019/ac/f2/2/t69587.png
Богиня Исида и бог Гор

Тем временем на охоту вышел Сет. Любил он охотиться по ночам при луне. Злодей наткнулся на саркофаг, удивился, увидев тело своего несчастного брата, разрубил его на куски и разбросал их по всему Египту. Вскоре вернулись сестры, открыли саркофаг, а он — пуст. Горю Исиды не было предела, двенадцать дней она искала останки своего мужа, пока не нашла их и не похоронила. А там, где находила она части тела Осирис, ставила она каменную стелу, и от этого пошло в Египте почитание Осириса.

У Исиды рождается Гор, будущий мститель. Потом Исида ушла в болота дельты, чтобы скрыться от преследований коварного Сета. Там у нее родился сын Гор. Ей удалось вскормить и спасти младенца. Однажды, когда Гор остался один, его укусила ядовитая змея. Вернувшись, Исида увидела бездыханное тело своего маленького сына. Несчастная мать подняла страшный крик, умоляя богов и людей прийти ей на помощь. Бог мудрости Тот успокоил ее и своими чудодейственными заклинаниями исцелил малыша.

- https://licey.net/free/3-mify_narodov_m … isida.html

+1

7

А еще, дорогая Василиса Андреевна, ...


- https://www.youtube.com/watch?v=BhkytVmUr84

+2

8

Слава написал(а):

А еще, дорогая Василиса Андреевна, ...

На окне  уже кактус зацвел
и  на улице песни звучали
Он же спал на крыше дворца
ни о чем совсем не печалясь )))

+2

9

zvedavec написал(а):

Он же спал на крыше дворца

3. Посему, что́ вы сказали в темноте, то́ услышится во свете; и что́ говорили на ухо внутри дома, то́ будет провозглашено на кровлях
- (Св. Евангелие от Луки 12:3)

со временем.

0

10

Слава написал(а):

4. Осирис и Исида

Осирис — царь Египта. Были это очень давно, уже после того как покинул бог Ра землю и вознесся на небо. Не умели ещё египтяне разводить скот, возделывать поля, собирать урожай, не знали, как лечить самые простые болезни. Люди враждовали, между ними то и дело случались кровопролитные схватки.

Нет,  дело  было не так!
Лучшие детективы из Скотленд-Ярда провели расследование и установили, как всё произошло.

Как только бог Ра  отправился   с дружеским  визитом, страной  было предложено   управлять Осирису,  Гору  и Сету.   Осирис  за старшего,  а Гор был ученым  во многих науках, а Сет командовал армией.    Нефтида, жена Сета когда Осирис находился на рыбалке  при помощи 72 генералов  подчиненных своего мужа Сета,  убивает Осириса и расчлененного растворяет в негашенной извести.

Спрятав следы думает валить в другой город. И тут ей приходит отличная мысль обстряпать дело так чтобы все думали что  Сет набухался и убил брата. (они же все равно бессмертные)
Потом Нефтида начинает создавать себе алиби. Одевшись как Исида надев туфли на высоком каблуке нахлобучив  парик,  загримировалась и стала выдавать  себя за Исиду. Никто этому не удивился что Исида стала малость отличаться. Да и  разглядеть  под  красками, белилами, румянами кто - невозможно.  Кто приглядывается к таким мелочам  как неожиданно высокие туфли, (потом это в моду войдет) или другой цвет глаз (с тех пор и начали глаза подкрашивать)))

Расследование теперь пришло к выводу Сет злой бог и истину теперь установят нескоро. (да и уставят ли?)  Как раз хватит времени  занести в состав богинь и Исиду и Нефтиду. ....  :)

0