◄ Назад
▲ Вверх
▼ Вниз

Религия эзотерика философия анекдоты и демотиваторы на форуме о религиях

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Мистицизм - Андерхилл

Сообщений 31 страница 40 из 62

31

Созерцание имманентности. –"чувства свои насыщают вкушением Его невидимого Блаженного Лика"

Реальность для такого мистика представляется Личностью, а не Состоянием. Во время молитвы единения у него возникает чувство, что происходит подлинное общение, слияние его личности с Божественной Личностью. "Бог встречает душу у ее Источника", то есть в тех тайных глубинах индивидуальности, где она проистекает из Абсолютной Жизни.

Очевидно, что с психологической точки зрения "ступень созерцания" в данном случае совпадает с той, которую мистик безличностного типа достигает в опыте Бездны. Однако с точки зрения субъекта эта радостная личная встреча с Возлюбленным будет весьма отлична от погружения в "пустыню Божества", которую описывал Экхарт. "В этом единении души с Богом дается взаимный брачный обет, который никогда не будет нарушен".

"Я увидела Его и искала Его, я обрела Его и продолжала желать Его" сжато выражает сочетание экстатического достижения и ненасытного желания, а также ее переживание присутствия одновременно друга и Бога.

"исполнив меня сладчайшей радостью, Он приоткрыл моему пониманию блаженный Лик Божий, или, как еще об этом можно сказать, пробудил мою душу к видению, то есть к постижению бесконечной Любви, которая не имеет начала, присутствует в настоящем и пребудет вечно. По сему всеблагий Господь наш молвил мне: "Виждь, что есть любовь Моя!", что прозвучало для меня как слова: "Дорогая моя, созерцай и зри Господа Бога своего, Который есть Творец твой и бесконечная радость твоя!"" . "Отверзлись очи души ее – и узрела она Любовь, медленно движущуюся по направлению к ней. И видела она ее начало, но не видела конца, потому что Любовь эта была бесконечна. Не было цвета, которому она могла бы уподобить сию Любовь, ибо, когда открывалась Она, святая лицезрела Ее глазами души своей более ясно, нежели она могла бы делать это глазами плоти. Возрастание же понимания сей Любви побуждало ее стремиться к Ней еще больше".

"Благодаря молитве, великий Бог входит в маленькое сердце, и тогда жаждущая душа сполна вкушает Его. В молитве двое влюбленных, Бог и душа, радостно встречаются в комнате, где без конца говорят лишь о любви".

Что же такое это вечное пришествие Жениха? Оно есть вечное рождение и вечное просветление, ибо основание, откуда лучится Свет и которое само есть Свет.
Здесь нет ничего, кроме вечного видения Света в Свете и посредством Света.
Жених приходит так легко, что мы не замечаем Его вечного присутствия, хотя Он и пребывает в нас вечно вместе со своими бесконечными богатствами и возвращается к нам постоянно Своей Личностью с таким великолепным сиянием, что кажется, будто Он пришел к нам впервые. Ведь Его явление осуществляется вне времени в Вечном Настоящем и всякий раз сопровождается новым томлением и новой радостью.
Поистине, восторги и радости, которые этот Жених приносит вместе с Собой, необъятны и бесконечны, ибо они суть Он Сам.
Вот почему глаза, с помощью которых дух созерцает своего Жениха, никогда не закрываются... Между тем это пришествие и это любовное объятие столь животворны потому, что они суть бесконечная Непостижимость Лика Божьего в его лишенном образов единстве, и в этой-то безвидности все божественные качества, деяния и атрибуты Ипостасей пребывают в одной всеобщей полноте Сущностного Единства, дающей божественное удовлетворение в Бездне Неизреченного.

Здесь в этом удовлетворении таится смерть, означающая растворение и исчезновение в открывшемся Чистом Бытии, где все имена Божьи и все условия и все живые образы, отраженные в зеркале божественной истины, поглощаются Неизреченной Простотой, отсутствием образов и знаний. Ибо в бесконечной Бездне Простоты все вещи охвачены радостью их исполнения, тогда как сама Бездна остается непостижимой, кроме лишь ее Сущностного Единства. Ибо нет здесь ничего, кроме вечного покоя в сладостном объятии переполняющей любви. В этом смутном безмолвии влюбленные забывают о себе".

Неотъемлемой частью настоящего созерцательного акта являются "подлинная встреча" и "любовное объятие". В "безвидном безмолвии, где влюбленные забывают себя", Личность встречается с личностью.

"Непроизвольное сосредоточение внимания на одной идее, – говорит Мори, – отличается от экстаза только в качественном отношении. Созерцание подразумевает напряжение воли и способность прилагать громадные умственные усилия. В экстазе же, который представляет собой доведенное до крайности созерцание, воля, строго говоря, может вызвать это состояние, но не способна его прекратить".
Таким образом, в "совершенном моно-идеизме" внимание человека по отношению к чему-то одному и невнимательность ко всему остальному оказываются настолько полными, что субъект погружается в транс. Сознание покидает те центры, которые получают сигналы от внешнего мира и на них реагируют. Человек при этом ничего не видит, не слышит и не ощущает. Такая предельная внимательность – естественный результат сосредоточения и покоя. Без него созерцание невозможно. Все мистики убеждают нас в том, что обретение целостности сознания, при котором все внешние вещи оказываются забытыми, необходимо предшествует единению с Божеством, так как сознание Единого и сознание множественности – состояния взаимоисключающие.

Для психолога экстаз представляет собой крайнюю форму целостности сознания. Поглощенность души одной идеей или одним желанием оказывается столь глубокой – а в случае великих мистиков еще и страстной, – что на фоне ее все остальное меркнет. Жизненные силы начинают покидать не только высшие центры, в которых коренится восприятие и мышление, но и низшие, управляющие физической жизнью. Вся энергия субъекта оказывается столь всецело сконцентрированной на трансцендентном мире, что для тела и ума почти ничего не остается.

0

32

Преображение психического Я, которое происходит в экстазе, не сводится к изменению элементов сознания: это скорее временное объединение сознания вокруг центра трансцендентального восприятия, который мистики именуют "средоточием", или "искрой души". При этом активизируются более глубокие уровни личности, которые в обычной жизни остаются незадействованными. Эти уровни соединяет с поверхностной личностью одна преобладающая сила – трансцендентная любовь, лежащая в основе всех экстатических состояний. В результате получается, что ум не просто сосредоточен на одной идее, а сердце – на одном желании. Более того, ум и сердце не только объединяются для возвышенных размышлений, а оказываются слитыми воедино. Органы чувств отворачиваются от своей привычной вселенной и сосредоточиваются вокруг этого нового центра, ориентирующего их в новом направлении – к новой жизни, а воспылавшая ею душа преодолевает ограничения чувственного мира. Экстаз представляет собой психофизическое состояние, которое может сопутствовать этому кратковременному акту слияния.  Таким образом, в физическом плане экстаз представляет собой транс, на ментальном уровне – обретение целостности сознания, а на мистическом – возвышенный акт восприятия. Такое восприятие представляет собой предельное расширение духовного сознания и внезапный его прорыв в Чистое Бытие, "прыжок в неведомое", точнее – глубокое погружение в Вечную Жизнь.

В процессе этого переживания приостанавливается мышление и деятельность органов чувств, исчезает привычное восприятие пространства и времени, а также изменяется осознание себя – всего, что относится к Миру Становления и нашему месту в нем. Энергия, которая в обычном состоянии расходуется в том же привычном направлении, теперь используется для "чистого восприятия", для выявления проблесков Трансцендентного – или, для достижения единения с Ним. Во время экстаза мистик настолько же реально пребывает в трансцендентном мире, насколько обычное человеческое существо обитает в мире, регистрируемом органами чувств. Он переживает состояние наивысшее и преисполненное наибольшей радости, где исчезает мимолетность и зыбкость такого рода "пассивного единения", а его сознание преодолевает ограничения органов чувств, достигает освобождения и на мгновение сливается "с великой жизнью Всего".

"Тогда, – говорит Плотин, – душа ничего не видит и не различает ни перед собою, ни в себе самой. Она словно бы становится чем-то другим, прекращает быть собою и принадлежать себе. Она принадлежит Богу и едина с Ним, как в концентрических окружностях одна в другой. Если центры этих окружностей совпадают, то в некоем высшем смысле несомненно совпадают и сами окружности – так же, как при раздельных центрах они явно различны... Поскольку в этом единении с Божеством не может быть разделения, и воспринимающий должен быть тем же, что и воспринимаемое, постольку у человека остается представление о Боге лишь в том случае, если он способен охранить в себе воспоминание о достижении этого единства и пребывании в нем... Ибо при этом ведь ничто не шелохнется в нем, ни гнев, ни желание, ни рассудок, ни даже интеллектуальное восприятие – ничто не может привести его в движение, да будет нам позволено так выразиться. Находясь в экстазе, пребывая в отрешенном одиночестве наедине с Богом, человек вкушает подлинную безмятежность".

Экстаз, говорит Плотин, представляет собой "иное видение всего благодаря достижению простоты в забвении себя и воцарению мира в душе, ищущей лишь единения". Эта фраза настолько емкая, что, кажется, отражает в себе все аспекты созерцательного опыта.

  "Пребывая лицом к лицу с явленной ей Красотой, душа полностью входит в неземную славу", проникая в пламенное сердце Реальности, погружаясь в сияющие ослепительной тьмой глубины своего Дома.

За этой внутренней капитуляцией последовало исчезновение порочных видений, к Катерине вернулось благостное расположение духа, а затем ей в утешение было дано видение Святого Креста.

"Скованная душа, – говорит она, – теряет контроль над собой и больше не может думать ни о чем, кроме тех преград, которые Бог воздвиг перед ней. Эти видения по своей сути иллюзорны, нелогичны и бессвязны, они лишь связывают душу, вследствие чего она не имеет никакой власти над собой. Тогда, как мне кажется, она становится игрушкой в руках бесов и не может бежать от них. Описать страдания души в этом состоянии невозможно. Она во всем ищет хоть какого-то облегчения, но Богу угодно, чтобы она не могла найти его. Свет разума, выражающийся в свободе воли, хотя и остается, становится смутным. В такие минуты мне кажется, что на глазах чешуя... Всевозможные искушения осаждают разумом и затмевают его, так что памятование о Боге представляется чем-то едва заметным вдали". Заторможенность и сумеречная инертность распространяются на все обычные душевные процессы, которые таким образом подвергаются косвенному воздействию общего разлада во внутренней жизни.

Если это нам что-то и напоминает, то разве лишь феномен "безвидного созерцания". Омраченность рассудка, с которой мы тогда имели дело, распространилась теперь на деятельность всего поверхностного разума. Облако Неведения, кажется, нависло над душой и всю ее поглотило. В созерцании, этом "пути внутри пути", отражаются некоторые черты, присущие мистической жизни в целом. В обоих случаях путь к Свету лежит через смиренное отвержение себя перед хаосом и неведением, порождаемым "Тьмою".

  отдаваясь Воле Бесконечного, она преобразится в Боге и сольется с великой жизнью Всего. Искра души, быстро прорастающее зерно Богочеловечества должны так заполонить все уголки внутреннего мира, чтобы душа могла сказать вместе со св. Катериной Генуэзской: "Мое "я" есть Бог, и я не знаю другой себя, кроме себя в Боге".

" ничто не отделяет нас от Бога, кроме нашей собственной воли, или, еще лучше: наша воля и есть наша удаленность от Бога.
Мы живем для самих себя, являясь своим собственным центром и собственной окружностью, и действуем, повинуясь своей воле, воображению и желаниям.
Через что нам суждено пройти и что должно пережить при последнем очищении, которым подсекается и извлекается из нас глубочайший корень ослепленности собою вплоть до духовного мира, а также каким образом мы сможем вынести все эти испытания – и то, и другое нельзя знать заранее".
приходит душе черед оставить "свой центр и окружность", приходит время сделать последний шаг к отвержению себя и тем обрести великую, непоколебимую безмятежность.

В глухой ночи жаждущая и измученная душа, переживая страдания, которые "уже сами по себе суть молитва", учится принимать отсутствие любви во имя Любви и опустошенность во имя Полноты. Она умирает, не уповая на новую жизнь, и теряет, не надеясь ничего обрести. Она с ужасом наблюдает, как самые надежные основания трансцендентальной жизни рушатся под ней и она погружается во тьму, которая, по всей видимости, не предвещает новой зари. Это испытание немецкие мистики именуют "высшей школой подлинного отречения" или "школой страдной любви" – последней проверкой на подлинное самоотречение, мужество и духовное дерзание. Хотя это переживание пассивно в том смысле, что душа не может ни войти в него, ни выйти из него по своей воле, оно развивает в ней деятельное начало, в котором она становится непоколебимой, и является необходимым условием жизни духовной по преимуществу.

… Роль этих испытаний состояла в том, чтобы привести ее в состояние, в котором она перестанет сопротивляться и воскликнет: "Я избрала страдания, чтобы утешиться!", – после чего видения сразу исчезли. Но еще более поучительно то, что, когда она спросила: "Где Ты был, о Господи, когда эта мерзость истязала меня?", Божественный Голос ответил ей: "Я пребывал в твоем сердце".

Отредактировано Соня (Воскресенье, 3 марта, 2013г. 08:16)

0

33

"Углубиться к истокам самолюбия, вооружась мечом самоотречения и деятельной любви" – в этих словах мы видим мистическое объяснение и обоснование того горького презрения к себе и той беспомощности, которые царят в душе во время глухой ночи. В действительности это чувство, как утверждают мистики, является признаком прогресса – свидетельством глубокого проникновения в сферу реальности, в которой душа не может чувствовать себя уютно и потому начинает все более ясно осознавать всю глубину несоответствия между этой Совершенной Реальностью и собственным несовершенством.

Душа пребывает во тьме потому, что ослеплена ярким Светом, который не в силах выносить, – той "Божественной Мудростью, которая для души является не только ночью и тьмой, но и ее томлением и мучением".
"Чем ярче свет, тем сильнее он слепит глаза тому, кто к нему не привык, и чем дольше мы пытаемся смотреть на солнце, тем меньше его видим и тем глубже мрак в наших слабых глазах. Так же и с божественным светом созерцания: попадая в глаза несовершенной души, он преисполняет ее духовной тьмой, причем не только в силу своей яркости, но и потому, что сковывает естественные способности души.
Эти страдания оказываются особенно мучительными, когда этот очищающий свет встречает на своем пути еще несовершенная душа. Ибо в этом чистом свете, который озаряет ее несовершенства и тем самым изгоняет их, душа постигает себя столь порочной и ничтожной, что ей даже начинает казаться, будто Сам Бог восстал против нее... Столь велики при этом слабости и несовершенства души, что десница Бога, столь легкая и ласковая, представляется ей тяжелой и беспощадной, хотя в действительности она едва прикасается к душе, притом весьма милосердно. Ибо если Он касается души, то делает это не в наказание, а для того, чтобы одарить ее своей милостью".

Таким образом, глухая ночь, представляет собой состояние конфликта, внутренней несовместимости с наличествующими обстоятельствами. Душе, ставшей на путь прямого контакта с Абсолютом, которому суждено оказаться Источником ее радости и жизненных сил, "легкое и ласковое прикосновение" Направляющей Любви представляется невыносимо тяжелым. "Самоопустошение" и "очищение воли", которые при этом совершаются, представляют собой отчаянную попытку вернуть гармонию, изгнать из души то, что превращает в муку радость созерцания чистого света Реальности, то, что упорно держится в ней и препятствует постижению ее тождественности с Божеством. При этом душа так глубоко вовлекается в великий поток духовной жизни, а ее трансцендентальные способности проявляются столь однозначно, что этот процесс рано или поздно заканчивается независимо от ее желания. Именно поэтому иногда называют этот процесс "пассивным очищением" – в том смысле, что пока субъект чувствует себя кем-то, его эгоизм еще дает о себе знать и он не может достичь того основания, на котором его естество сольется с Божественным Бытием.

Преодоление эгоизма подразумевает "опустошение души", полное и безусловное предание себя великому потоку Абсолютной Жизни, Здесь, как и на этапе очищения, условием выхода на более высокие уровни бытия есть смерть: отречение, уничтожение привязанности, освобождение места. Нищета духа восходит на Крест и обретает там полную опустошенность, в отказе от всяких надежд на духовное вознаграждение. Духовное удовлетворение должно теперь пройти тот же путь, что и удовлетворение чувственное. Даже стремление сознательно идти на жертвы и накладывать на себя жесткие ограничения исчезает, а его место заполняется полной трагизма апатией и абсолютной беспомощностью. Девиз мистика: "Я ничто, я не имею и не желаю ничего" должен теперь не просто выражать непривязанность к чувственным впечатлениям, но и полную поверженность в смирении перед Сущим.

В нравственном плане это душевное состояние, к достижению которого направлены эти внутренние испытания, представляет собой глубочайшее смирение. "Все сводится,– к бесконечному утопанию к бездонной пустоте. Когда бы человек с готовностью ответил из глубины своего сердца: "Я же ничто, и даже менее ничто", – все тотчас свершилось бы, ибо Лик Божий может явить себя лишь там, где ничего нет. с введением новой формы старая должна выйти из употребления... Подобно этому я говорю: если человеку суждено облачиться в Бытие, должны исчезнуть все образы, которые он получил в своем ли восприятии, или в познаниях, или в трудах, или в самообуздании, или в самодовольстве. Когда св. Павел ослеп, он увидел Бога. Так же и Илия – когда он закрыл лицо покрывалом, Бог явился ему. Все крепкие скалы должны быть разрушены, все, на чем может почивать дух, должно быть устранено. И когда все формы прекратили свое существование, преображение человека совершается в мгновение ока. И тогда ты можешь войти, и войдя, услышишь, как Отец твой Небесный говорит тебе: "Ты будешь называть Меня Отцом и будешь входить ко Мне всегда, погружаясь каждый раз все глубже, все ближе. Ты будешь окунаться в неведомую и безымянную бездну, и в ней, превыше всех сил и чудес, всех образов и подобий, ты будешь терять, отвергать и даже сокрушать себя". В этой потерянности ничего не будет видно, кроме основания, которое покоится на самом себе. Везде тебя будет окружать одно Бытие, одна Жизнь.

Вот каков смысл сказанного об этом, что тогда в человеке больше нет ни познания, ни любви, ни чувств". Очевидно, что радикальные изменения в характере человека, которые сопутствуют процессу искоренения эгоизма, не могут протекать без потрясений. Они знаменуют собой отрицательный аспект "обóжения", в ходе которого для человека исчезают "все образы, которые он получил в своем ли восприятии, или в познании, или в трудах, или в самообуздании, или в самодовольстве". Душа не ведает больше о "себе" и "моем", она теряет, отвергает и сокрушает себя, "погружаясь каждый раз все глубже, все ближе" к Единому. Так продолжается до тех пор, когда ничего уже больше не видно, "кроме основания, которое покоится на самом себе" – основания души, на котором она достигает единения с Богом.

0

34

"Везде тебя будет окружать одно Бытие, одна Жизнь", – в этих словах итог всей мистической деятельности. Речь идет о состоянии равновесия, в направлении которого движется – или, лучше сказать, прокладывает себе путь – душа через мрак и страдания глухой ночи.

"После многих умираний,– душа в конце концов обретает покой в руках Любви, однако она не в состоянии осязать эти руки... Когда в огненной пустыне душа превратится в горсть праха, в этой горсти останутся семена бессмертия, которые сохранились в этом огне и взойдут, когда наступит их время. Однако душа не ведает об этом и не надеется больше увидеть себя живою". Более того, "оказавшись в пустыне, душа живет в ней, не лелея никаких желаний выйти из этого состояния и возродиться вновь, ибо теперь она лишь прах. Она должна стать тем, чего больше не существует, чтобы Поток мог низринуться и затеряться в Море, не обретаясь больше ни в каком "я". И тогда он и Море станут единым целым".

об "опустошенной душе": "Чем менее она помышляет, что любит или видит Бога, тем ближе она к дару блаженной любви. Ибо тогда любовь начинает созидать и господствовать в душе, заставляя ее забыть себя, чтобы свершать и созерцать лишь деяния любви. И тогда душа чем больше страждет, тем больше приносит плода, и этим являет образец совершенной любви". Таким образом, "мистическая смерть", или глухая ночь, представляет собой некий неизбежный этап перехода от множественности к Единству, сближения и единения души с Абсолютом, что и представляет собой цель мистической эволюции человека. Это мучительный, окончательный разрыв с иллюзорной жизнью в мире становления и уход души из него в жизнь вечную; тем более мучительный, что в этом мире коренятся все ее естественные потребности и желания, ему соответствуют ее интеллект и органы чувств. Теперь же душа погружается в Мир Бытия, в котором, слабая и ослепленная, она поначалу находит лишь "тьму". Без огня невозможна никакая трансмутация, говорят алхимики. Нет креста – нет и венца.

Все великие эксперты духовной жизни – каковы бы ни были их вероисповедания, символика и толкования – едины в своих описаниях этого потрясения и испытания одиночеством и страданиями, в своем воззрении на глухую ночь как на необходимый этап на пути от Множественности к Единству. Все они видят подлинную цель души в том, чтобы она, пройдя через все испытания, очнулась на пороге новой жизни – жизни в сокровенном единении с Реальностью. Вознесению предшествует погребение, Глухая ночь в большей мере, чем какие-либо другие этапы этой мистерии, подтверждает незыблемость закона, который гласит, что душа должна "потерять, чтобы найти, и умереть, чтобы жить".

Постепенно утвердившие глухую ночь силы хаоса и разрушения слабеют, в разверзшейся пустоте рождается полнота, а Облако Неведения все чаще озаряется лучами света.
В таком случае лишь ценою полного и окончательного отвержения себя, к которому понуждает душу глухая ночь, она может приобщиться Вечности. Отречение от прежних ценностей приводит к открытию новых. По мере продвижения вперед Трансцендентное Я – искра души, достигающая единения с Абсолютной Жизнью, – все более овладевает личностью и заполняет ее. При этом происходит последовательное преображение души под знаком Вечности. Это "Великое Делание", осуществляемое на последней стадии внутреннего преображения личности, свершалось в страданиях и безнадежности глухой ночи, оно сопровождалось угасанием духовного сознания, воли и любви. Душа выходит из испытания глухой ночью уже не обособленной и замкнутой в себе, а Новым Человеком, преображенное человеческое начало которого подразумевает жизнь в единении с Абсолютной Жизнью Бога.

"Сначала в двух обителях души [чувственной и духовной], –должно навести покой и порядок, чтобы они слились и стали одно в этой безмятежности, а их слуги – способности, желания и страсти – должны погрузиться в глубокое спокойствие, которое не в силах поколебать ничто небесное или земное. Лишь только свершится это, тотчас Божественная Мудрость соединится с душой узами любовного обладания

ЖИЗНЬ В ЕДИНЕНИИ

Развитие структуры приводит к преображению всего внутреннего мира человека, в котором исчезает прежняя эгоистическая установка и происходит необратимое расширение сознание. Таким образом, Божество поглощает в человеке автономное "я", примитивное эго, и на смену приходит Я Божественное". меняя в состоянии единения "примитивное" Я на Я божественное, человек наконец обретает подлинную свободу, в которой ему открывается "наслаждение реальностью". [ему открываются новые пути проявления Всепобеждающей Силы как основы Реальности божественной, составляющей саму ее ткань. Благодаря глубинному обновлению, которое есть неизбежный результат развития сознания, он оказывается "внедренным во Вселенскую Жизнь, которая не чужда ему, но искони присуща".

В этой утвердившейся и необратимой сопричастности Вселенской Жизни и "Созидающему Слову Божьему, которое ничем не связано и вечно свободно", на этих глубочайших уровнях Бытия, достигнутых в конце концов индивидуальностью по мере ее развития и совершенствования, душа получает удивительную силу, незыблемый покой и прежде закрытую для нее способность к творческому преображению мира, что и составляет едва ли не основную черту жизни в единении.

Подлинное и вечное естество человека – "тайная и превыше всяких перемен личность высшего порядка" – постоянно давало знать поверхностному Я о своем вечном бытии, причем по мере мистического развития эти напоминания становились все более настойчивыми. И вот теперь это естество достигло полного осознания человеком своей судьбы и начало быть в полном объеме. В ходе испытаний глухой ночью оно исподволь заполонило весь внутренний мир человека и подчинило себе все наиболее инертные черты его характера. Проявления подлинного естества человека больше не ограничены отдельными мгновениями глубинного восприятия и ослепительными проблесками Абсолюта.

Чтобы черпать из трансцендентной реальности, мистику вовсе не обязательно погружаться в созерцание или переживать экстаз. Анима и анимус слились воедино. [11] Мистик в конце концов разрешил для себя парадокс Стивенсона [12] и отныне олицетворяет собою не двойственность, а единство.
мистик сказал бы, что ему удалось достичь единения с Богом и установить контакт с Трансцендентной Реальностью, которого он давно искал; что его душа осталась по сути неизменной, но погрузилась в Океан Жизни и пропиталась Любовью как губка морской водой. "Уже не я живу, но Бог живет во мне", Павел. Вторя ему, мистик сказал бы, что наконец-то избавился от последних следов –рудиментов – своей прежней обособленности и каким-то таинственным образом стал тем, что было явлено ему в созерцании.

слова суфийского поэта, что мистик странствует не к Богу, а в Боге. Он здесь-и-сейчас достиг Вечной Гармонии [Eternal Order] – состояния, в котором Центр Вселенной, как магнит, притягивает к себе каждое живое существо. В процессе пробуждения своего духовного Я, поочередно переживая периоды радости и уныния, когда стремление к единению набирало в нем силу, подвергая его закалке в пламени любви и страдания, он не только инстинктивно чувствовал, что движется к некоторой цели. Эта цель представляет собой некое кардинальное условие бытия, осуществляемое в свершении любви, которая неотвратимо влекла его к себе. Говоря языком алхимиков, по завершении этого процесса Огонь Любви сделал свое дело: мистическая "Ртуть Мудрецов" – скрытое в нем сокровище, "горчичное зерно" Реальности – полностью трансмутировала "соль и серу" – его разум и чувства. Даже бережно хранимая жемчужина полученного некогда озарения – и та была отправлена мистиком в плавильный тигель. Итак, Великое Делание подошло к концу, последние следы несовершенства исчезли, и мистик обнаружил в себе "благородную субстанцию" – духовное золото человека.

0

35

мистики безличностной ориентации – искатели Трансцендентного Абсолюта – свершение своего поиска склонны описывать на языке обóжения. Жизнь в единении неизбежно означает в их понимании нечто. бесконечно превосходящее простую совокупность всех ее признаков, указываемых опытом, нечто совершенно непостижимое для обычных людей. По словам мистиков, жизнь в единении подразумевает "непосредственную причастность Божественной Природе" и обретение в ней свободы. Поскольку в созерцании лишь открывается "то, что мы есть", из самой этой констатации естественно вытекает учение об обóжении как ее логическое следствие.

" что означает быть причастным Божественной Природе, или Богоподобному [буквально "обóженному"] человеку? Отвечаю: кто напитан и просветлен Вечным, Божественным Светом и кто воспламенен и поглощен Вечной, Божественной Любовью, – тот обóжен и причастен Божественной Природе".
О "нижнем круге" этой реальности Данте повествует в эпизоде, в ходе которого он лицезрел святых в виде лепестков Вечной Розы.

"Тело Господне – мое обóжение и насыщение, – говорится на литургии перед причастием, – Оно возвышает к Богу мой дух [spirit] и насыщает мою душу [soul] непостижимым образом".

Экхарт всего лишь развивает точку зрения Отцов Церкви, когда пишет: "Господь наш говорит каждой душе: "Ради тебя Я стал человеком. Если теперь ради Меня ты не станешь Богом, ты не воздашь Мне по справедливости"".

"Мы лицезрим то, что мы суть, и суть то, что лицезрим".

Экхарт,: "Чтобы непосредственно познавать Бога, я должен всецело стать Им, а Он – мной, и тогда Он и мое я сливаются в одно Я". Мистик в состоянии единения живет у себя на родине, где он не посторонний наблюдатель-чужестранец, но полноправный гражданин, вернувшийся из ссылки. Теперь он полностью тождествен с этой страной, он ее часть. никому, кроме "обóженных", не проникнуть в сокровенное естество Бога. Да и само это проникновение становится возможным лишь вследствие указанного обретения причастности к жизни на высших уровнях бытия, "единением с тем Светом, который видят и которым видят".

обóжение не означает растворения в Абсолюте. Оно именно есть преображение души в Боге, выход на новый уровень жизни, где она становится столь гармоничной и высокодуховной, что ее по праву можно назвать божественной. Вновь и вновь они повторяют нам, что индивидуальность при этом не теряется, – напротив, она становится более реальной. "Когда, – говорит св. Августин, – прилеплюсь к Тебе, отрешившись всецело от себя самого, то чужды мне будут труд и печаль, и жива будет душа моя, вся полная Тобою". "Жива будет душа моя", потому что она "полна Тобою". Иными словами, достижение реальности и обóжение – одно и то же; необходимость такого тождества имеет своей причиной то, что только божественное реально.

Мехтильде Магдебургской, а затем и Данте Божество являлось в видениях как пламя или река огня, заполняющая Вселенную. "Обóженные" души святых им виделись ослепительно яркими искрами, которые с этой рекою составляют одно и в то же время выделяются на ее фоне. Рейсбрук видел каждую душу как "живой уголек, возжигаемый Богом в сердце Его Бесконечной Любви". Символы, имеющие отношение в огню, для многих мистиков были наиболее естественны и уместны для передачи природы того трансцендентного состояния, которое они стремились описать. Облако Неведения больше не было тем, на чем заканчивались их поиски: глубоко в него проникнув, они находили свою истинную цель: тот несотворенный, но творящий, всесозидающий Огонь, который Моисеевым "огненным столпом" вел за собою детей Израиля. Сознательно упоминая великие безличные силы природы – Огонь и Тепло, Свет, Воду и Воздух – в качестве аналогов незримых сил, участвующих в процессе мистического развития, писатели-мистики, похоже, смогли сделать доступными постижению Лик Божий и причастность к нему преображенной души, чего невозможно добиться использованием языка как средства личного самовыражения. Бёме, говорит: " взгляни на раскаленный докрасна кусок железа, который сам по себе темен и холоден, однако огонь так проницает его и сияет сквозь него, что тот излучает свет. Заметь, что железо не прекращает быть, оно по-прежнему остается железом, и свойство огня остается тем же. Огонь не вбирает в себя железо, но лишь проникает в него и сияет сквозь него, давая свой свет. И до и после сего железо остается железом, которое в себе свободно. То же относится и к свойству огня. Точно так же и душа пребывает в Божестве, и Божество притом не проникает в душу, но существует в ней, и все же душа не постигает Божество, но Божество постигает душу, от чего она не меняется и не перестает быть душой, а лишь наследует от Божества Его Величие".

Разительно сходный образ обóжения дан Ришаром Сен-Викторским –"Когда душа окунается в огонь божественной любви, – говорит Ришар Сен-Викторский, – она, подобно железу, вначале теряет свою черноту, а затем, раскаляясь добела, становится подобна самому огню. В конце же она плавится, теряет свои свойства и преображается во всецело иное состояние бытия". "Каково различие между железом холодным и горячим, – продолжает он, – таково же различие между душою холодной и той, что озарена божественной любовью". По свидетельству других созерцателей, обóженная душа преображается волнами Несотворенного Света подобно тому, как головня в пылающем очаге начинает светиться его пламенем. "Души, брошенные в очаг Моей любви, – сказал Голос св. Катерине Сиенской, – полностью воспламеняются Мной, как головня, которую поглотило пламя, и тогда никто не может взять ее, чтобы потушить, ибо она сама стала огнем. Во многом подобно этому никто не может взять эти души и извлечь их из Меня, потому что Моей милостью они стали едины со Мной, и Я никогда не покидаю их, как бывает с теми, кого я еще только веду к совершенству".

Бог и дает душе Себя таким, каков Он есть, Он дает душе Себя у ее основания, куда не простирается господство разума и где в полной простоте она преображается в Боге. Здесь все полно преизобилия, ибо душа здесь обретает единство с истиной и полнотою всего в Боге.

   Каждый из нас должен научиться стать своим собственным авторитетом. Это и только это принесёт нам освобождение. Такое бесконечное созерцание, такое пребывание в квинтэссенции Блага, Истины и Красоты, представляет собою Видение райского блаженства, причастность к Вечности, "к тому, что наиболее упоительно и желанно и что воистину любить могут лишь те, кто им обладают".
Мистики видят в жизни в единении предвестие Видения райского блаженства, вхождение здесь-и-сейчас в абсолютную жизнь внутри Божественного Естества, которой будут жить все совершенные души, когда сбросят с себя ограничения плоти и снова войдут туда, где их отчизна.

0

36

В "Книге истины" Сузо дает прекрасное поэтическое сравнение между жизнью блаженных в Океане Божественной Любви – и приближающейся к ней земной жизнью мистиков, которые отвергли свое земное "я", растворив свою волю в Вечной Истине. Его слова дают достойный ответ на извечно преследующее мистиков обвинение в том, что мистическое развитие в конце концов приводит к полному исчезновению личности.
" Он забывает о себе и сам для себя отныне не существует. Он исчезает, теряя себя в Боге, и становится неотделим от Него, как капля воды, которая в кубке вина тотчас тонет бесследно. Ибо нечто подобное тому, как эта капля исчезает, принимая цвет и вкус вина, происходит с теми, кто сполна вкусил блаженства. Неизъяснимым образом их покидают все желания, восторг возносит их превыше высочайших вершин духа, и они погружаются в Божественную Волю.
Бог есть все во всем. Естество человека остается, но в ином виде, в иной славе, в иной силе.

Недаром о блаженных сказано: они отрешились себя, отрешились всего, чего прежде искали, и преобразились в иной вид, иную славу, иную силу. этот иной вид есть Божественное Бытие и Божественная Природа, с которыми они сливаются и которые сливаются с ними, чтобы быть одним целым. эта иная слава озарена и наполнена Непостижимым Светом. эта иная сила, - чрез нее дается человеку единство с Божественной Личностью
Мистики единодушны в том, что избавления от Я и моего, полное самоотречение, или "самозабытье", – препоручение себя высшей Воле – есть обязательное условие достижения жизни в единении. Временное опустошение разума, которое помогло созерцателю расчистить место для видения Бога, должно теперь, закрепившись, распространиться на всю его жизнь. При этом, говорят они, свершается последний акт искоренения своенравного Я, поверхностной индивидуальности, которую мы, как правило, отождествляем с собой. Эта индивидуальность уходит навсегда, а на ее месте появляется нечто иное. Душа становится частью таинственного Тела Божьего и, смиренно принимая участие в проявленной жизни Реальности, "с готовностью становится для Вечного Блага тем, чем является для человека его собственная рука".
Та странная "алчущая и жаждущая тяга души к Богу", "одновременно пожирающая и благородная, ревностная и смиренная", о которой мистики говорят в своих самых вдохновенных строках, выдвигает здесь свои последние притязания и получает окончательное удовлетворение. "Все, что есть у Него, все, что есть Он Сам, Он дает. Все, что у нас есть, все, что мы есть. Он отнимает".
Душа, погружается в Бездну и поглощается ею, здесь она "канула в Бога, Который бездна бездн".
"Вкушать и быть вкушаемым! Вот что такое Единение!.. Поскольку Его желания не имеют предела, я не удивлюсь, если ты скажешь, что Он поглотил тебя".

Джалаладдин Руми, -
Со сладостной душой Твоей моя душа 
Смешалась, как вода с вином. 
Кто может разделить вино и воду 
Иль разлучить меня с Тобой? 
Ты стал моим великим Я, 
Ничто меня теперь не тяготит. 
Ты отнял у меня всю жизнь, 
Так почему бы мне не взять Твою? 
Мне Ты ответил вечным утвержденьем, 
И знаю я теперь – Ты вечно будешь мой. 
Твоя любовь насквозь меня пронзила, 
И стала для меня как плоть и кровь. 
Я – флейта та, что Ты поднес к устам, 
И лютая, что Ты держишь на груди. 
Дыши во мне, чтоб я могла вздыхать, 
Притронься к струнам – слезы заблестят.

новая жизнь является не только свободным и сознательным участием в жизни Вечности – полноценным существованием на земном и трансцендентном уровнях, – но и сознательной сопричастностью к вездесущей личной жизни, неизмеримо большей, чем его собственная жизнь, укреплением уз того братства, которое сопровождало душу в ее продвижении по Мистическому Пути. Это братство, одновременно и самый реальный, и самый эфемерный факт человеческого существования
. Некоторое подобие этого дает нам тайна любовного общения, в котором смиренное, созидательное и вечно обновляющееся самопожертвование души является залогом ее славы, когда "в своей любви она становится равной Любви", разделяя всю ее полноту и царственное совершенство.

"Я есмь Бог, – речет Любовь, – ибо Любовь есть Бог, и Бог есть Любовь. Душа тоже может быть Богом благодаря своей любви, но Я есмь Бог по своей Божественной Природе. Это состояние дано душе, и тогда эта Моя возлюбленная научается и приходит ко Мне без тяжких трудов... Душа, подобно орлу, парит высоко в облаках – очень высоко, выше, чем любая другая птица, ибо великая любовь окрыляет ее". Вот простейшее выражение жизни в единении,: это полное и сознательное, "здесь и сейчас", свершение Совершенной Любви. В ней избранные души, еще оставаясь во плоти, "воспаряют высоко, и всё выше", пока не "обучатся и оставят себя", чтобы, "быть Богом благодаря своей любви".

"Кто бы ни приблизился к Богу истинному после того, как его коснулась такая благоговейная любовь, в духе пребудет един с Ним". Это значит, что хотя он и Бог будут двумя различными по свойству, по милости Божьей они окажутся так тесно переплетены, что пребудут едины в духе, причем это единство их будет возвышено любовью и утверждено волей. В этом единстве свершается бракосочетание души и Бога, которое никогда, не будет расторгнуто: "Мой Возлюбленный для меня, и я для Него". Это следует понимать так, что Господь как бы прилепит к Себе Свою суженую духовным клеем благодати, и тогда воцарится между ними любовь ".

" Ты будешь вечно любить меня, как Ты вечно любишь Себя. Ибо это значит лишь то, что Ты наслаждаешься Собой во мне и что я по Твоей милости наслаждаюсь Тобою в себе и собою в Тебе. И когда в Тебе я люблю себя, я не люблю ничего, кроме Тебя, ведь Ты пребываешь во мне, а я в Тебе, слившись в единое целое, которое не будет разделено во веки веков".

Мистический Путь представляет собой совершенствование и рост в любви, осознанное следование глубинному тяготению души к ее истоку и преодоление беспорядочных устремлений к "преходящим благам". Однако подлинное свершение любви есть единение: "совершенное слияние, объединение возлюбленных в одно целое".

Речь идет не о конкретных свершениях, а о самом пребывании в некоем вполне конкретном состоянии. непрерывное состояние единения, или духовное бракосочетание, прежде всего означает такой избыток созидательной энергии. Оно подразумевает наполнение и преображение крошечной мирской жизни человека великой Абсолютной жизнью

"Безмятежность в соответствии с Его сущностью, созидательность в соответствии с Его природой: совершенный покой и совершенная созидательность". Тайное дитя Абсолюта в полной мере причастно этой двойственной Реальности, "ибо для этого величия был сотворен человек".
Бытие и Становление, теперь находят завершающее воплощение в собственном естестве мистика, поскольку это естество достигло самосознания как целостное, объединенное вокруг своих высших центров. Человечество в течение всей его истории преследует необъяснимое стремление к совершенному покою, к добровольному самозабвению и поглощению Великой Жизнью, превосходящей его собственную маленькую жизнь. Это стремление нашло свое более или менее совершенное выражение во всех вероисповеданиях, и реальность его цели удостоверена всеми мистическими экстазами. Теперь же мистик прослеживает его до самого истока и находит в нем закономерное проявление инстинкта, которому он обязан всем, что обрел на Мистическом Пути.

Бог в Своих Ипостасях есть Вечное Делание, тогда как в Своей сущности и Ее непреходящей безмятежности Он есть Вечный Покой. Заметь, что в этой созидательности и в этом покое пребывают любовь и блаженство. Любовь вечно созидает, ибо ее природа есть вечное пресуществление в Боге; блаженство же вечно пребывает в покое, ибо оно превыше воли и желаний представляет собою объятие возлюбленных в едином порыве любви вне подобий. В этом порыве Отец с Сыном объемлют Своих возлюбленных в плодотворящем лоне Святого Духа, Который выше всякой естественной произрождающей полноты. Отец есть Тот, Кто с бесконечной добротой и любовью говорит каждой душе: «Ты – Моя, а Я – твой; Я – твой, а ты – Моя, ибо избрана Мною от века»".

"Наша деятельность – в любви к Богу, а наше блаженство – в открытости Ему, чтобы Его любовь проникала в нас. Различие между любовью и блаженством то же, что различие между Богом и Его благодатью. Когда в любви мы соединяемся с Богом, тогда мы суть дух, а когда мы охвачены и преображены Его Духом, на нас нисходит блаженство. Нами движет Дух Божий, когда мы исходим из Бога, чтобы любить и творить дела любви, а затем Он вновь привлекает нас к Себе, чтобы мы нашли отдохновение в блаженстве. Это и есть Жизнь Вечная, которая подобна нашей смертной жизни в том, что вдох в ней следует за выдохом, а выдох за вдохом".

"Уразумей, –что Бог приходит к нам непрестанно, как через видимость, так и без ее посредства. Он требует от нас созидательности и безмятежности в таком виде, чтобы ни действие не нарушало покоя, ни покой не препятствовал действию, но чтобы они равно питали друг друга. Вот почему внутренний человек [т. е. созерцатель] в своей жизни руководствуется этими двумя началами: пребывая в совершенном покое, действует, и достигает совершенного действия, пребывая в покое, безраздельно присутствуя в том и другом, ибо благодаря своему мирному блаженству всецело пребывает в Боге, а благодаря своей деятельной любви всецело обретается в себе. В общении с тем, кто достиг сего. Бог вечно побуждает его к новому действию и в этом действии ниспосылает ему блаженство. И поскольку душа праведна, она в каждое мгновение откликается на все, чего бы ни потребовал от нее Бог. Вот почему, исходя из Бога, чтобы пребывать созидательной и блаженной, она обращается внутрь и там вновь обретает все свои добродетели и еще глубже погружается в блаженный покой... Она созидательна во всех деяниях своей любви, ибо в них находит покой.
Утешение, безмятежность, радость, красота и преизобилие – все, что приводит в восторг, – дается Богом озаренному разуму в духовном подобии и превыше всякой меры. И во всех этих божественных видениях и прикосновениях продолжает созидать любовь. Ибо тот, кто достиг сего, в покое и созидании тем самым воздвиг в своей душе жизнь подлинную, которая пребудет вечно, и по окончании жизни земной преобразится в еще более возвышенную. Поскольку он праведен, в вечных трудах своих он устремляется к Богу, повинуясь своей любви, и пребывает в вечном покое в Боге, следуя своему блаженству. Он пребывает в Боге, но выходит навстречу тварям в духе любви ко всем вещам, в добродетели и в деяниях своей праведности. И сие есть высочайшая вершина внутренней жизни".

"деяние не приносит никакого ущерба блаженному покою, равно как и блаженный покой – деянию" "прожить жизнь в труде и покое", не нанося ущерба внутренней радости и порождаемому ею трудолюбию.
Катерина Сиенская. во всех своих делах она неизменно пребывала в блаженном состоянии внутреннего присутствия Христа. … Эти святые "в блаженном покое обретались в Боге",
Ни созидание в миру, ни забота о личном спасении не являются более ее единственной целью: она превосходит то и другое жизнью в преизобилии, которой теперь живет; и то и другое – лишь крылья, на которых она птицей летит Домой.

0

37

это состояние по своей сути есть свершение любви, осуществление "сокровенной мечты". Как и земное бракосочетание, которое является отдаленным подобием бракосочетания духовного, это достижение – вознесение души до свободного слияния с Реальностью – знаменует собой начало новой жизни, Но это еще не все. Три основных проявления деятельности души – эмоции, интеллект и воля, – хотя и кажутся на первый взгляд слитыми теперь воедино, в действительности оказываются поднятыми на более высокий уровень. Как эмоции, так и воля и интеллект требуют полного своего осуществления и достигают расцвета в гармоническом целом, когда сам их носитель достигает "подлинного величия, для которого был создан".
Воля, ставшая несокрушимой в подчинении организующему ее Трансцендентному, устремляется к освоению иных миров, получает новые силы для претворения в жизнь своего великого предначертания. В сердце при этом тоже открывается новая вселенная, преисполняющая его великой радостью. "Такая душа, говорит Любовь, плещется в океане радости, в море восторга, в потоке божественной благодати". – сказал Фома Кемпийский. В этом классическом изречении навеки запечатлены для нас радость и освобождение святых. Их великие усердные души "возносятся, парят и ликуют". "Они свободны, и ничто не может помешать их свободе", хотя миру кажется, что они со всех сторон связаны бессмысленными обетами и запретами и лишены того призрачного отдохновения, которое по недомыслию называют свободой.

Радостное удовлетворение, которое составляет внутреннюю жизнь погруженных в Абсолют мистических душ, есть эмоциональное, до предела насыщенное видение райского блаженства. Нередко мистика посещает сокровенное переживание этого блаженства, которое воспринимается им как непреходящий дар детской непосредственности и неугасимое душевное веселье. Преображенные души движутся в ритме "любовного танца", которому вопреки любым внешним препятствиям и невзгодам всегда сопутствует светлая радость. Они отличаются самым геройски-возвышенным расположением духа, которое вполне соответствует обретенным ими высотам духовности, и удивляют мир своим остроумием и весельем

самые проницательные из мистиков утверждают, что такая радость есть неотъемлемый атрибут Реальности. Так, Данте, когда в видении ему открылся Рай, узрел, как вся Вселенная восторженно смеется, вознося хвалу Богу. Еще одно из его видений – величественный лик Совершенной Любви, озаряемый улыбками.
Так, души великих теологов танцуют под музыку сфер и смех в Солнечном Раю, а ликующие ангелы парят вокруг Естества Бога.
“ О, Вечный Свет, который лишь собой 
Излит и постижим и, постигая, 
Постигнутый, лелеет образ свой! – восклицает странник, когда ему в конце концов является Божественная Эссенция и он постигает любовь и радость как завершающие атрибуты Триединого Бога.

Так, Беатриче с suoi occhi ridenti(ее смеющиеся глаза) смеется, поднимаясь по лестнице к звездам – при всем видимом противоречии расхожим представлениям об идеале – о том, как должна была бы себя вести путеводительница души! Мы можем сделать вывод, что если обóженная душа в своем развитии действительно опережает душу обычного человека и "в восторге возносится на небеса", она, подобно св. Франциску, будет весела, радостна и блаженна, присоединяясь к восторженному танцу вселенной вокруг Единого. " любовь возносит дух из сферы благоговения и поклонения в сферу праздничного веселья, где душа говорит: В Твоем луче танцующая мошка – 
Посмею ли я быть почтительным к Тебе?"

"Среди всех радостей, которые вкушает он в сладостном пламени любви, пробуждается в его душе источник небесной благодати, которая неведома тому, кто ее не сподобился. Тем самым носит он в себе некий бальзам, исцеляющий страдания и дарующий радость всем возлюбленным Иисусовым, которые в чертогах небесных не устают вкушать усладу своим Творцом. Сюда, на живописные райские просторы, подлинно стремятся их усердные души, которые, озарившись внутренним пламенем, словно на крыльях летят в этот лучезарный свет. И тогда их осеняет сладостная любовь, и все их естество тает в восторженном пении... Однако милость эта не дается всем и каждому, она входит лишь в святейшие души, наделенные даром сокровеннейшим. Эти души сияют совершенством и неустанно воспевают песнь восторженной любви, ко Христу обращенную. Их можно уподобить герольдам любви, которые, познав неизреченность милости Господней, своей торжествующей музыкой оглашают небесные сферы. И если душа познала тайну любви, она, ликуя, возносится к ней, преисполняется совершенными познаниями и утонченными чувствами, однако ж не вовлекается в дела мира сего, но устремляется к Богу и дает обет с незапятнанной совестью преданно служить Тому, Кого должно ей любить и Кому надлежит отдавать себя сполна. Воистину чем чище любовь такового влюбленного, тем ближе и тем ему доступней Бог. И посему в Боге безоблачна радость его и самое чистое ведомо ему блаженство из всех, что открываются возлюбленным, чтобы наполнить кроткие их сердца радостью неописуемой".

Пламенная любовь, в которой, созерцатель наиболее близок к видению Реальности, представляет собой вознесение хвалы в самозабвенном песнопении. В этом состоянии радостная музыка переполняет кроткую душу, и человек испытывает блаженство, которое не может быть описано.. для небесных мелодий характерна некая детская непосредственность, и суть выражение той главной особенности, главной ценности духовной жизни, которой наслаждаются вечно юные духом – "тайные чада" Трансцендентных Уровней. "Их можно уподобить герольдам любви", которые при виде Бога "своей торжествующей музыкой оглашают небесные сферы". Это и есть музыка сфер, божественные мелодии, исполняемые ликующими душами.

"Таковая сладость,– воистину есть восхитительный покой, который обретает душа, когда благозвучные мелодии нисходят на нее. И тогда разум восторгается этими песнями небесными и начинает вторить им в этой вечной любви". Познакомившись с жизнеописаниями мистиков, мы обнаруживаем, что они "воспевают песнь восторженной любви" всякий раз, когда бы мы их ни застали. Мы видим, что за героическими, влекущими за собою столь важные последствия действиями мистика-реформатора, наставника или предводителя стоит vie intime (сокровенная жизнь), протекающая у очага Любви. "Кто такие слуги Господни, как не Его трубадуры?" – сказал св. Франциск, который не видел никакой разницы между небесной музыкой и ранами Христа. Более того, песни этих трубадуров не только благозвучны, но и исполнены веселья. Великие мистики, всегда пребывающие в том свете, о котором мы не можем даже помыслить без благоговейного трепета, не боятся никаких проявлений своей радости, ибо их дом – до краев вселенной.

Мистическое развитие есть наглядная иллюстрация того универсального психологического процесса, в ходе которого душа постигает Реальность. То, что в мистике проявляется в качестве дара постижения Абсолюта, таится в душе каждого из нас как позабытый и невостребованный "талант" – у кого он больше, у кого меньше; но если мы о нем вспомним, если дадим возможность этой искре разгореться, то развитие нашего слабого мистического дара с необходимостью будет следовать общим законам того естественного роста духовного сознания, с которым мы имели дело в ходе изучения Мистического Пути.

Таким образом, каждый, кто пробуждается к восприятию и постижению Реальности, выходящей за пределы нашего эмпирического мира, – каким бы слабым, условным и несовершенным ни было это восприятие и постижение, – тем самым делает первые шаги по тропинке мистического развития: в сущности, она и есть тот путь, которым шествуют великие мистики. Насколько успешным будет восхождение человека к свободе и полноте бытия – зависит от глубины его любви и силы его воли, от его целеустремленности, настойчивости и дерзания. Успех на духовном пути сопутствует тому, кто благороден и наделен великим стремлением к абсолютной красоте, благу и истине. И если такой человек вообще начнет движение, он будет последовательно проходить ряд состояний, которые пусть частью, но будут сходны с переживаниями великих созерцателей на пути восхождения к единству с Богом, если можно так определить путь человеческого духа Домой.

Человеческий зародыш, в будущем святой или дикарь, проходит в материнской утробе определенную последовательность стадий физического роста. Такой же закономерности подчинен рост духовный. Когда с человеком случается "новое рождение", его глубинное Я включается в процесс духовного развития, и тогда пробужденный к новой жизни индивид устремляется по мистической спирали вверх, всё к новому и новому совершенству. Его сознание то меркнет, то озаряется светом, человек испытывает неведомые ему прежде душевные волнения, неожиданно вторгающиеся из бессознательных уровней видениями и ошеломляющими проблесками истины, которые сопровождают развитие дара к трансцендентному в человеке и соответствующих способностей. Впрочем, он вправе не связывать эти процессы с мистическим развитием. Наряду со всем остальным, пробуждающемуся индивиду необходимо испытать на себе всю тяжесть жестких самоограничений, чтобы открыть глаза и видеть. Достигнув нового видения мира, он чувствует непреодолимое желание полностью посвятить себя его постижению, отказавшись от всего, чем обладал, ради того аспекта Бесконечности, который ему открылся. Для этого необходимо прежде всего решить психические проблемы, связанные с достижением духовной зрелости, что потребует от него определенных жертв как платы за открывшееся в нем призвание. В виде такой же компенсации, в обмен на экстатические проблески Реальности, ему откроется удручающее или устрашающее зрелище собственного несовершенства.
в приложении к духовному росту справедлив закон: общее развитие человеческого сознания под влиянием его внутренней тяги к трансцендентному всегда одно и то же.

Как далеко ни отстояли бы друг от друга эти проявления трансцендентного, ключом к любому из них являются мистические переживания, поскольку в самих трансцендентных проявлениях в той или иной мере обязательно присутствует видение Вечности "здесь-и-сейчас", вдохновляющее человека на героические свершения, на неустанную перестройку своего характера сообразно одному из высших аспектов жизни, который ему открылся. человек может возвыситься до свободной сопричастности великим движущим силам вселенной, может "в танце постичь смысл происходящего". Если человек доверяет своим откровениям, если на их пути не возводит всевозможные препятствия его эгоизм, постижение любого аспекта жизни может подвести человека к смиренному приятию вселенского закона познания. Этот закон гласит: "В созерцании мы становимся тем, что мы есть", – следовательно: "Познать Реальность может лишь Реальность". Пробуждение, самосовершенствование, просветление, смирение до отвержения себя и единение – все это неотъемлемые этапы и составляющие процесса жизненного развития, непременные условия нашего постижения Бытия. Эти этапы представляют собой структуру описания процесса расширения сознания, следующего своей изначально трансцендентной природе, в направлении к Вечности. Такой процесс с необходимостью включает в себя пробуждение сознания, его развитие и достижение им свободы и полноты бытия.

Быть мистиком означает: здесь-и-сейчас быть причастным подлинной жизни – жизни вечной, жизни в глубочайшем смысле слова. Это означает: свободно и сознательно – на правах не слуги, но сына – участвовать в радостном танце Вселенной, в ее могущественном поступательном движении через страдания и славу к ее свершению в Боге. Дар "сыновства", способность свободного сотрудничества-соучастия во вселенских процессах является величайшей привилегией человека.
Последовательная, подчиненная незыблемому закону смена этапов естественного развития, посредством которого сознание избавляется от иллюзий и обретает мистическую свободу, преображающую внешний мир, есть путь постижения человеком его сыновства. Только благодаря внушающему трепет раскрытию глубинного Я, которое ведет к радикальному преображению характера, он может достичь уровней сознания, на которых слышно, как "свершается круговорот миров" в их великом шествии к сердцу Отца. Мистический акт единения, радостная потеря преображенного Я в Боге, которая знаменует собой восхождение человека к Абсолюту, и есть неоценимый вклад индивида в судьбу Космоса.
Эту судьбу познает мистик. Она предстает его кристально чистому видению подобно тому, как нашему обычному взору открывается загадочный мир формы и цвета. Мистик – это "тайное чадо" вечного мира, посвященное в его тайные измерения. Таким образом, пока "все твари стенают в трудах своих", своей низшей природой, полной слепых желаний и страстей, неотступно влекомые к своему концу, понимаемому как мертвый покой, мистик по вековечному пути устремляется к реальности. Он является первопроходцем Жизни в ее нескончаемом путешествии к Единому и своим достижением являет нам ее смысл и значимость.

Если бы открылось наше духовное зрение, мы бы увидели, что этот смысл, этот тайный план Мироздания просвечивает в каждой частичке земного бытия. Его ликующие глаголы звучат для нас в великой музыке, его волшебство проявляется во всех романтических приключениях. Его закон – закон любви – лежит в основе всего прекрасного, он вдохновляет героев и озаряет алтари всех религий. Само же по себе развитие сознания в двух направлениях, которое позволяет человеку поддерживать связь как с трансцендентным, так и с имманентным аспектами реальности, и составляет Мистический Путь. Более того, мистическое развитие является венцом эволюции человека, высшим свершением его судьбы как предназначения, освобождением личности из плена видимостей и достижением ею свободной творческой жизни в лоне Реальности.

0

38

Таким образом, с какой точки зрения ни взглянуть – глазами ли психологов, философов или богословов, – полное приключений странствие великих мистиков имеет к нам самое непосредственное отношение. Оно является тем ключом к разгадке тайны человека, с помощью которого мы можем объяснить едва ли не все аспекты его психики и тонкости его натуры, основы его религиозных устремлений и сумму жизненного опыта. Во всех этих сферах мы прослеживаем его медленное, зачастую на ощупь, но столь же неотвратимое восхождение к какому-то неведомому постижению. В этом восхождении мистики суть опытные альпинисты, первопроходцы, проложившие маршрут. Если теперь человек даст себе труд прислушаться к их словам, оставленные ими карты укажут ему путь к свободе, к реальности, в которой он обретет покой и с которой связаны его самые заветные чаяния. Возможно, человек нашего мира никогда не достигнет страшной и одинокой вершины, окутанной Облаком Неведения, где его ждет та самая "смерть на вершине", которая, как свидетельствуют мистики, является вратами в Совершенную Жизнь. Но если тот, кто все же решился на это восхождение, воспользуется оставленными ими метками и картами, он сможет открыть свои уровни реальности и найти свое место в Вечном. Он может обрести свободу и жить "самодостаточной духовной жизнью".

Мистический Путь начался пробуждением в душе нового, все более крепнущего сознания божественной реальности, которая по своей сути противоположна окружающему человека иллюзорному миру, как он непосредственно доступен органам чувств. Смирившись и проникнувшись благоговением перед явленными ей в озарении величественными перспективами, душа уединяется в "келье самопознания", чтобы ценою многих усилий привести себя в соответствие требованиям Мира Вечности, который ей открылся. Душа оставляет все, что чуждо этому миру, овладевает своей слепой природой и очищает свою способность восприятия. Преобразившись в соответствии с этими новыми представлениями о реальности, она обретает "дар внимать Вечности и лицезреть ее". Ее глаза открылись для мира природы, который больше не является миром иллюзий, ибо теперь он озарен изнутри Несотворенным Светом. Теперь она познает красоту, величие и божественность живого Мира Становления, в сетях которого запутались все живые существа. Над душой больше не властна иллюзия, в которой пребывают обычные люди, способные воспринимать лишь узкий срез бескрайнего Мира Становления, и которая сводится к представлению о мире как большом механизме. Избавившись от этого представления, навязанного фрагментарным эмпирическим восприятием, душа приобщается к "великой жизни Всего". Реальность сама открывается душе, когда ее внутреннее зрение очистилось настолько, чтобы видеть Ее. И приходит к душе Реальность не из дальних стран духовного мира, а из самого сердца земных вещей. Поднявшись на этот уровень постижения, душа вновь начинает процесс самосовершенствования, и поскольку благодаря очищению чувств она научилась постигать реальность за покровом чувственного мира, теперь она принимается за очищение и укрепление воли. Совершенствование на этой стадии имеет своей целью приближение к Воле Вечной, к Сущему, Бытие Которого воплощает Мир Становления. Так, преодолев свой эгоизм вплоть до его искоренения и совершенствуясь в своей любви, она ускользает из Мира Становления и обретает подлинную жизнь в Боге.

И все же это трансцендирование как необратимый процесс, это захватывающее путешествие в глубины собственного внутреннего мира тесно связано с течением обычной человеческой жизни. Как человек рожден миром земным, так трансцендентная жизнь рождается из обыденной. Затем посредством логического развития и применения этих законов мы обнаружили путь, ведущий из чувственного мира в мир сверхчувственный, из иллюзорной жизни в жизнь абсолютную. В мистическом Абсолюте нет ничего неестественного – Он приводит в движение Свою вселенную и Сам подчиняется закономерностям ее развития. Когда мы целенаправленно ищем то, что, согласно нашим предположениям, является духовным, нередко мы упускаем из виду то, что является воистину Реальным. Подлинная мистерия бытия проявляется столь незаметно, она, выражаясь метафорически, так деликатно и ненавязчиво напоминает о себе и так идеально вписывается в общедоступную картину мира земного со всеми его треволнениям и превратностями, что обделенный воображением обыватель, гоняющийся за сенсациями и чудесами, едва ли вообще заметит величественное откровение бесконечной мудрости и любви. Между тем это откровение – вокруг нас, и лишь наше огрубевшее поверхностное сознание мешает увидеть его и оценить. Но иногда, в самые неожиданные моменты, посреди самых тривиальных жизненных обстоятельств, даже через забаррикадированные "врата восприятия" мы видим проблеск той Реальности, в которой проходит жизнь мистиков. В такие мгновения мы постигаем, что она всегда рядом.

Трансцендентная Жизнь как предмет самых заветных устремлений явлена и дана нам в повседневных событиях нашего земного существования, которые под лучами этой Трансцендентной Жизни внезапно получают новое освещение и приобретают новую значимость. Мы встречаемся с Трансцендентным всюду, где свершается таинство обычной человеческой жизни. Если душа человека вообще жива, если она живет и развивается, то именно благодаря озаряющей ее Трансцендентной Жизни, и потому нет никакой необходимости искать Реальность среди абстракций и отвлеченных понятий на ее счет.

Этот общедоступный и распространенный жизненный опыт приближает нас к опыту мистиков и служит гарантией его достоверности, свидетельством высшей значимости их духовных свершений, их непосредственного контакта с высшей Реальностью. Своим существованием мистики указуют цель, к достижению которой нас ведет Любовь, из которой произрастает всё живое, Любовь как верный кормчий, тайно и неизменно присутствующий в нас.

мистики – это наши увенчанные славой предтечи на пути к Реальности.
Для желающего их по-настоящему понять, а это значит – пережить их опыт, есть лишь одна возможность: отправиться по их стопам.

Итогом такой жизни является достижение Богочеловечества, которое впредь не покинет каждого, кто его обрел, которое живет в нас и с нами. Мы же – те, кто никак не решится на абсолютно серьезную встречу с Реальностью, – можем пока лишь, всматриваясь в их волшебное зеркало, вслушиваясь в их разрозненные голоса, гадать о судьбе, уготованной человечеству.
Благодаря своей преданной любви избранники Абсолюта с честью выдержали испытание земной жизнью и достигли наивысшего, чего можно достичь в этом мире, – стали сынами Бога. Они не устрашились крестных мук. Они смотрели смерти в лицо. Блаженство и агония равно взывали к ним и встретили в их сердцах героический отклик. Зима для них закончилась, и пришло время весеннего пения птиц. И вот на рассвете из чащи росистого сада им навстречу выходит новая Жизнь – неугасимая и вечно прекрасная!

0

39

Западный христианин смотрит на Восток
http://terpazanuarka.narod.ru/istorii/z … ostok.html

Когда мне только перевалило за 50, я начал проявлять интерес к средствам обогащения своей молитвы и медитации; в действительности то был интерес ко всему процессу своего человеческого и духовного роста; и для этого я попытался соприкоснуться с традиционными азиатскими психологическими и духовными методами. Вот описание того, на что оказалось для меня похожим это переживание...

В декабре 1973 года, после пребывания в течение нескольких месяцев в Индии, я прошел 10-дневный курс медитации Випассаны. Практика, над которой мы работали час за часом и день за днем, состояла в простом осознавании ощущений в своем теле. Мы всего лишь внимательно следили за этими ощущениями, не цепляясь за них и не отталкивая их. Такой была наша основная практика.
Хотя раньше меня никогда не учили этому виду практики, я даже в то время не чувствовал, что она каким-то образом не согласуется с моими предыдущими переживаниями в медитации и в молитве. Несколько позднее, – я не помню точно, насколько позже, – когда я впервые читал «Облако незнания» и перечитывал писания св.Хуана де ла Крус, я обнаружил сделанные в христианских описаниях того типа осознавания, которое во многом напоминало осознавание, бывшее частью практики Випассаны. Конечно, на своем пути я изучал многие другие методы успокоения «обезьяньего ума» и создания возможности для проявления внутренней реальности на уровне, более глубоком, чем слова или понятия.
для меня принципиально новым фактом стало открытие очень простых и действенных способов успокоения возбужденного ума и тела, рассчитанных на то, чтобы дать возможность проявиться более глубокому, бессловесному виду осознания...

Соприкоснувшись с азиатской практикой, я сделал для себя 2 новых открытия. Во-первых, я обнаружил, что можно двигаться к достижению молитвы превыше слов и понятий даже без того, чтобы с необходимостью начинать эту молитву словами и понятиями.
Я открыл, что при помощи таких простых приемов, как слежение за своим дыханием, наблюдение за телесными ощущениями, практика хатха-йоги с акцентом на простое и немедленное осознавание, а также повторение мантры, безмолвное или нараспев, без внимания к анализу слов, – можно продвигаться к последней стадии описанного Гюйо процесса (созерцания). Итак, мое первое открытие заключалось в том, что нет надобности начинать со слов или с идей.

Мое второе открытие состояло в том, что мы можем позволить любви просто возникать из осознавания – без того, чтобы делать ее культивирование первым предметом нашей заботы. Отметьте то, что я говорю здесь: не то, чтобы любовь была неважной, не то, чтобы ее прямое культивирование представляло собой более трудный путь для следования, – но дело в том, что существуют также и другие пути, по которым нам можно идти. На Востоке обращают большое внимание на осознавание, свободное от привязанности к тому, что есть, и от попыток избавиться от того, что есть. Этому простому осознаванию, этому немедленному простому вниманию уделяют больше внимания, чем прямому культивированию или устранению чувств и желаний.

Эта практика как будто неожиданно появляется из уверенности в том, что любовь и сострадание представляют собой естественное движение нашего истинного «я». Когда поверхностный ум и разрозненные желания оказываются успокоены, пробуждается истинное «я», не нуждаясь в какой-либо дальнейшей помощи с нашей стороны. Действительно, наши неуклюжие старания вытащить его на поверхность и преднамеренно пробудить часто вызывают тот же результат, что попытка схватить актинию – ее раковина просто наглухо закрывается. Но дайте ей покой, оставьте непотревоженной, – и она широко раскроется подобно кувшинке в полном цвету...
По мере того, как я продолжал обогащать свою жизнь в молитве и в медитации ресурсами Востока, я обнаружил, что существует много действительных способов войти в нее, не прибегая к словам, что прямая практика простого немедленного осознавания высвобождает во мне (без дальнейших усилий с моей стороны) такие «эмоциональные» плоды, как сострадание, любовь, терпение и сопереживание.

Автор: Брат Дэниэл Дж.О’Хэнлон

0

40

Семена для души - Хиллиг

Книга Чака Хиллига, последователя Рамана Махарши, «Семена для души» - это своего рода уникальное собрание идей, размышлений, мыслей, замечательных прозрений и догадок о том, как жить мудро и полноценно, наслаждаясь каждым моментом бытия. Чак Хиллиг обладает удивительным даром самые глубокие идеи выражать простым и понятным языком, с неповторимым чувством юмора.
Каждая отдельная страница «Семян для души» задумана как самостоятельная и завершенная, поэтому читатель может начать наслаждаться этой книгой с любого места и продолжать в любом направлении, отбирая «мысли-семена» и впитывая «духовные соки» на свой вкус.


Полностью - тут:
http://www.koob.ru/hillig/seeds_soul

А начитан текст - тут:
--
http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=4146699

Книга читается под особенную мягкую музыку, способствующую погрузить слушателя в ещё более глубокое и медитативное состояние. Вся использованная музыка указана в файле tracklist.txt

http://s017.radikal.ru/i427/1305/56/2d6ba15d8b5e.jpg


Ты шагаешь по жизни, неосознанно реагируя на то, что ты умышленно постарался позабыть, — на то, что ты уже существуешь. На протяжении всей своей жизни ты, вероятно, будешь вспоминать... а затем забывать... эту самую истину... снова и снова.
Точно так же как чередуются циклы твоего сна и изменяется его глубина на протяжении ночи, будет усиливаться и ослабевать ощущение ясности и четкости твоего духовного восприятия в различные периоды тво¬ей жизни.
Входи в периоды замешательства и выходи из них, сохраняя спокойствие.
И помни: «И это тоже пройдет».

***

Чтобы прожить жизнь насыщенную, находясь на переднем крае, поступай так, словно ты переживаешь все с тобой происходящее в самый последний раз.
Очевидно, что рано или поздно это непременно так и будет.
И тогда каждая беседа, каждая чашка чая, каждая птица в полете станут причиной и поводом для ликования и благодарности.
Создай себе в жизни глубокую страсть к чему-нибудь сердечному... и останься всецело преданным этой страсти.
Выработка жизненной позиции сама по себе гораздо важнее природы этой самой позиции.
Поразительно, но Вселенной в действительности безразлично, чему именно ты пожелаешь стать приверженным.
Она лишь не приемлет людей «аморфных».

***
Но поскольку ошибок в жизни вообще не бывает, даже считать, что они бывают, на самом деле не будет ошибкой, верно?

***
какой бы ни была твоя жизнь в данный момент, ты все равно неизменно стоишь в Священном Храме.
Твое собственное Сердце - вот поистине Святая Святых.

ГЛАВА 2  КТО В ОТВЕТЕ?

До тех пор пока ты будешь полагать, что ты являешься неким отдельным «эго», Вселенная будет считать тебя персонально ответственным абсолютно за все, что ты думаешь, чувствуешь, говоришь и делаешь.

***

Но представим себе, что тебя похитили, а затем выбросили посреди пустыни.
Хотя ты не несешь ответственности за то, что тебя затащили в пустыню, ты все равно полностью ответственен за то, чтобы тебе из этой пустыни выбраться.
Как раз потому, что кто-то плохо обращался с тобой в детстве, ты сам и несешь ответственность за свое собственное исцеление.
Да-да, я знаю, ты можешь подумать, что это «несправедливо».
Однако жизнь действительно не интересует, что ты думаешь.
Поэтому, поскольку ты не в состоянии повлиять на «то, чего нет», тебе лучше начинать учиться влиять на «то, что есть».

ГЛАВА 3 ВО ЧТО ТЫ ВЕРИШЬ?

Твои самые глубокие убеждения по поводу того, «как все обстоит», привнесут в твою жизнь именно тот опыт, который подтвердит и докажет твои самые глубокие убеждения насчет того, «как все обстоит».
Вселенная любит тебя настолько, что она просто вынуждена преподнести тебе себя таким образом, чтобы подтвердить твои самые глубокие убеждения... независимо от того, насколько ограниченными или даже несуразными будут эти убеждения.
Словом, Вселенная желает, чтобы ты оказался прав...

***

Если ты желаешь добиться в жизни новых результатов, тебе придется изменить твоим прежним убеждениям.
Невозможно извлечь новые результаты, которых ты еще только желаешь, из старых убеждений, которые ты уже имеешь.

***

Твоя уверенность, что настоящему моменту чего-то не хватает, побуждает мелодраму твоей жизни к прорыву вовне в поисках этого недостающего и ускользающего «нечто».
Это напоминает того пресловутого осла, который никогда не сможет дотянуться до висящей морковки, потому что ее отодвигают все дальше и дальше по мере его приближения.
То же самое происходит и с тобой.
Неугомонные движущие силы жизни не позволяют тебе достичь сколь бы то ни было постоянного удовлетворения или испытать что-то вроде чувства окончательной завершенности.
Жаль, конечно, но запас подвешенных перед твоим неотразимым «я» морковок, кажется, неисчерпаем.

***

Страх возвращается в твою жизнь чаще в те момен¬ты, когда ты забываешь, что это ты сам приглашаешь его присоединиться к тебе.
Однако, когда страх придет, порой полезно предложить ему подойти вплотную. Пусть он пошепчет тебе тихонечко на ушко... и поведает, что ему на самом деле нужно.
Тебе иной раз может не понравиться то, что он скажет.
Но, если твое сердце открыто для неприглядной правды, страх щедро одарит тебя — ты многое откроешь в самом себе.
Только за пределами страха тебя ожидают сокровища.

***

Лучше всего всегда сосредоточивать свою энергию на том, что действительно глубоко желаешь.
Итак, прекрати концентрироваться на том, что не является предметом твоих тайных желаний.
Если ты не станешь продвигаться к тому, что ты желаешь, ты начнешь скатываться обратно в то, чего ты страшишься.
Как твой страх, так и твое желание коренятся в твоем убеждении, что следует что-то добавить... или отнять от настоящего момента, с целью каким-то образом его «улучшить».
На самом же деле ничего никогда не «улучшится».
Что-то может лишь стать более... или менее... удобным.
В конечном итоге все просто-напросто обстоит так, как обстоит.

***

Работа нашей психики связана со страхом, в то время как работа нашей души — с любовью.
Страх неизменно что-то отсекает и говорит... «НЕТ!»
Любовь же неизменно что-то добавляет и говорит... «ДА!»

***

Твой страх обязательно строится на твоем противодействии произвольному течению событий.
Потому что страх сжимается вокруг себя самого, он съеживает твой мир.
Любовь, напротив, расширяет его.
Когда ты прекратишь сражаться с самим собой, а именно этим ты в действительности и занимаешься, тогда ты перестанешь сражаться и с другими, занятыми, в свою очередь, тем же.

***

Ты охотно говоришь решительное «да» всему, что с тобой происходит, тогда с тобой неизменно все будет в порядке.
Но, если ты даже скажешь чему-то «нет», все опять же будет в порядке, до тех пор, пока у тебя есть желание сказать «да» по поводу того, чему... по крайней мере в данный момент... ты говоришь «нет».
До тех пор пока самое последнее слово, уготованное тобой Вселенной, — «ДА!!!»

***

Парадоксально, но твои страхи начнут стремительно убывать, как только ты захочешь создать в своей жизни такое пространство, где ты время от времени мог бы испытывать сильный страх.
Проблема не в боязни как таковой. Проблема в боязни страха.

***
Выживание «эго» зависит от существования «другого». В действительности, именно поэтому «другой» и имеет для нас такое значение.
Мы просто не хотим остаться в одиночестве. Ирония  заключается в том, что наш страх перед одиночеством — это всего лишь внешнее проявление внутренней боязни остаться «единственным».

***

Однако страх служит одной очень важной цели.
Твое исполненное страха противостояние этому самому «не-я» фактически оберегает твою личность от опасности быть уничтоженной чистым светом безусловной любви.

***

Что  обычно мешает тебе  прозреть,  так это глубоко укоренившийся страх смерти.
Однако под страхом смерти часто скрывается неосознанная боязнь реальной жизни.
К освобождению души способно привести открытие, что это самое иллюзорное «ты» никогда на самом деле и не жило и, следовательно, никогда по-настоящему и не может умереть.
Боязнь смерти на самом деле похожа на боязнь пробуждения ото сна.
Но, когда ты проснешься, персонажи из твоего сна будут выглядеть совершенно по-иному.
Но, действительно, каким образом твоя «истинная сущность» может вообще отделиться от себя самой?
Центр Вселенной находится в самой глубине твоего собственного сердца.

***

Ты не являешься тем, что ты думаешь, чувствуешь, говоришь, делаешь, имеешь, чего желаешь или боишься, несмотря на то что сам ты убежден в обратном.
Ты, оказывается, и есть тот самый контекст, или пространство, в котором и представлено все остальное.
Словом, ты и есть «сущее». Ты — то, что тебя создает.

***

Именно сейчас ты здесь только лишь затем, чтобы дарить любовь, прощать страх... и ТАНЦЕВАТЬ!!
Если Господь прощает каждого, кто же ты такой, чтобы не прощать?
Простив себе (и другим) все, что было, ты гораздо легче простишь себе (и другим) то, что есть.

***

До тех пор пока тебе снится, что ты бодрствуешь, не будет конца ни твоим страхам, ни твоим желаниям.
Они уйдут лишь тогда, когда ты полностью осознаешь факт своего сна.
И все же, как ни парадоксально, все это исключительно духовно.
Да! Абсолютно все.
Любой страх. Любое желание.

***

Желания — это всего лишь такие отклонения, которые соблазняют нас, пока мы наконец не осознаем их иллюзорную сущность.
Тебе придется отказаться от всех надежд на то, что «чудесные вещи вот-вот произойдут в твоей жизни».
Надежда концентрируется на таком будущем, в котором, как ты полагаешь, все у тебя каким-то образом улучшится.
Такое желание, однако, подспудно обесценивает настоящий момент, то самое «Сейчас», так как ты видишь в нем всего лишь ступеньку на пути к другим временам в каком-то отдаленном будущем, когда ты сможешь... наконец... стать счастливым.
Но парадокс заключается в том, что если ты не удовлетворен полностью «здесь и сейчас», то ты не будешь удовлетворен полностью нигде и никогда.
В жизни не существует «окончательного решения», потому что все в ней уже каждое мгновение пребывает в процессе окончательного решения.
Оглядись вокруг. Вот так в данный момент жизнь окончательно решает сама себя.
Поразительно, но никаких иных моментов в будущем тебе не предстоит прожить.
В это самое мгновенье... именно сейчас... вот это ОНО и есть.

***

Безусловная любовь — это нечто противоположное и страху, и желанию.
В отличие от них, безусловной любви нечего терять и не к чему стремиться.
Следовательно, она ни к чему не приближается и ни от чего не уходит.
Хотя безусловная любовь, возможно, и видит некоторые общие различия в мире форм, она самоустраняется от каких-либо оценочных суждений о них.
Поэтому безусловная любовь всегда говорит «нет» пустоте и «да» всему сущему.

+1