◄ Назад
▲ Вверх
▼ Вниз

⇈ Религия эзотерика философия анекдоты и демотиваторы на форуме о религиях ⇈

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



За что все ненавидят евреев? II

Сообщений 151 страница 160 из 823

151

Притчи от Лукавого

ЧТО ЕСТЬ КРАСОТА
И вот пришёл Лукавый к человеку и спросил:
— Что есть красота для тебя, человек?

И сказал человек:

— Не знаю я, как словами описать, что красота есть, но то что нравится мне, красиво, для глаз приятно, гармонично — то есть красота. То же, что безобразно, негармонично, неестественно — некрасивое есть.

— А ты сам красив? — спросил Лукавый и улыбнулся.

Застеснялся тут человек, ногой зашаркал, голову наклонил и сказал:

— Ну, наверно красивый, раз не безобразный. Скажи же, как сам думаешь, и меня научи, — промолвил человек в ожидании.

И вот сказал Лукавый:

— Много мест я повидал, и много созданий диковинных видел. И вот видел я одно из самых странных и безобразных. Представь, среднее оно по высоте, не высокое ни низкое, имеет мягкую плоть, а внутри его как бы палки или ветки хрупкие засунуты как каркас. И доходят эти ветви внутри него до самого дальнего места в теле его. Плоть же его дряблая, свисает складками, цвета гниющего мяса. На ощупь холодная и к тому же покрыта дурно пахнущими выделениями. Иногда с пятнами безобразными, иногда покрыта редким неприглядным мехом с волосом тусклым. На концах лап растут у него из кожи как бы когти, но кривые, слабые и ломкие, так что ни рвать, ни царапать он ими не может. Ходит он медленно, переваливаясь и шаркая нижними конечностями, движения его неловки и часто он роняет вещи, что в лапах держит, или те, что вокруг него. Уши у него снаружи тела, большие и вислые, и выглядят как куски плоти наспех к телу прилепленные. Но слышать он ими тоже хорошо не может. Слышит он только кваканье таких же существ как он сам или только самые грубые звуки природы, его окружающие. Глаз у него только два, и сидят они близко друг к дугу, а третий глаз у него совсем не развит и находится внутри головы его. Глаза его круглые и мелкие, и прикрыты плёнкой. И видит он только, когда светило его светит. Ночью же он не видит ничего. И видит только внешнюю форму вещей и существ его окружающих. Того же, что внутри их он видеть не может. Часто не видит он хорошо, и тогда берёт он кусочки камня прозрачного и смотрит через них, чтобы хоть что-то видеть. Посреди лица у него нашлёпка, комок плоти бесформенный с дырками. И это место у него — чтобы вдыхать воздух. И запахи он чует только самые грубые, а некоторые и вообще ничего не могут унюхать. Чуть пониже у него на лице ещё одна дыра, и выступают из неё концы тех ветвей или палок, что каркасом для его тела служат. Концы же эти непрочны, часто ломаются и болят. Через отверстие это он пищу свою потребляет, и пережёвывает её, что бы она потом в теле его переваривалась. И из этого же отверстия он то и дело то рёв издает, то крик дикий, и речь его невнятная, как будто два камня друг о друга трутся. О прочих же деталях и выделениях его, я тебе и рассказывать не буду, настолько противны они. И свисают у них со всех сторон тела складки плоти. И вот, все эти существа разные — не из-за возраста, а просто такими рождаются. Одни большие, другие маленькие, толстые и худые, стройные и кривобокие, толсторукие или худоногие, и даже цвет их кожи меняется от белого до чёрного. И из каждого отверстия тела его сочатся жидкости разные, противного вида и запаха. И поэтому создание это должно каждый день мыться и чиститься, иначе начинает оно смердеть и выглядеть противно. Но и это не самое страшное в нём. Когда обнажено оно и чисто вымыто, то ещё можно глядеть на него. Но представь, что у существа этого огромное количество привычек разных, глупых и противных. И вот одно из них — кутает оно себя в обрывки тканей разных, непрочных и безобразных, отличающиеся тысячами цветов, форм и расцветок. И вот, существо это, что принарядило себя в самый некрасивый и безобразный кусок материи, считает себя самым красивым, а всех других ещё более глупыми и безобразными, чем оно само.

— Представь себе, — сказал Лукавый, — самую безобразную тварь морскую, которая бы плавала между сородичами и чем безобразнее была бы, тем более гордилась бы своим уродством.

И рассмеялся тут Лукавый, и улыбнулся тут человек стеснительно, а Лукавый меж делом продолжил.

— И вот, представь, что некоторые из этих безобразных существ, что бы как-то исправить и приукрасить своё безобразие, пытаются ещё что-то украшать на себе. Одни мажут себе шкуру или мех маслом, так чтобы они блестели, другие красят себе кожу, третьи вешают на себя побрякушки и ракушки, и каждый из них вышагивает как павлин, чтобы показать, что он лучше других. Представь себе их всех, наряженных в побрякушки, убранных в обрывки материй, безобразных цветом и фактурой, да к тому же полуслепых, полуглухих и полунемых, со всеми их ужимками, трясением тела и смехотворной подпрыгивающей походкой. Таковы они, когда нравятся себе, когда считают себя красивыми и наряженными. А если хочет такое существо какую-либо эмоцию выразить, то тогда лицо его сморщивается, глаза подмигивают, рот кривится, голос дрожит и становятся оно ещё безобразнее, чем было.

— Но это только о теле пока говорил я, — сказал Лукавый и нахмурился. — А то же, что они между собой выделывают вообще и описать трудно. Представь, лучшим счастьем они считают мучить себя или других, таких же, как они, существ. Мучить либо словами, насмехаться над другими, кричать на них, заставлять их служить себе и выполнять всякие обряды дурацкие, или поднимать их тяжести, или ещё как-либо унижаться. Или сажают других за провинности мелкие или за то, что те нарушили законы их глупые, в каморки маленькие да тесные. И страдают те, кто сидят там, неописуемо. Или вот собираются они и начинают называть кого-либо из своего сообщества словами бранными и хулят его и иногда до того распаляются, что убивают многих и многих из сородичей своих, не щадя никого. Или убивают других животных на планете своей, а затем пожирают трупы их. И разрушают и отравляют они всё, к чему только могут прикоснуться: и себя, и других существ, и природу, их окружающую. И часто убивают они животных или таких же существ, как они сами, со словами, обращёнными к Богу, дескать, дела добрые они делают.

И увидел тут Лукавый, что побледнел человек и зашатался, и сказал он ему: «Тяжело мне рассказывать тебе вещи эти, но потерпи, скоро закончу я».

— И вот, — продолжил Лукавый, — считают эти твари себя лучшими из лучших, сыновьями любимыми Господа нашего, а на самом деле насмешка ядовитая, язва и опухоль мерзкая на теле Божьем. И не ведают они любви ни друг к другу, ни к Богу. А тех же, кто пытается начать чувствовать такую любовь, убивают с усердием, и называют таких недостойными чтобы жить. И вот, говорят они, что живут по законам Божеским, но нет такого закона, которого бы они не нарушали ежеминутно, ежесекундно. И самое главное, твердят они, что живут с Богом в сердце своём и по милости его, но нет других таких существ, которые были бы дальше от Бога нашего и искажали законы его больше, чем существа эти.

И вот посмотрел с участием Лукавый на человека и сказал: «А сейчас покажу я тебе портрет существа этого мерзкого». И хоть не хотел человек смотреть и отворачивался, но всё же подсунул ему Лукавый картинку волшебную. И вот взглянул на неё человек и увидел всё, как Лукавый рассказывал: и кожу противную, и глаза маленькие, и комки плоти на лице и по бокам его, и шерсть редкую и некрасивую на лице твари этой.

И вот, заметил человек с ужасом, что когда он улыбается, то и тварь эта на картинке тоже улыбается, и когда он моргает, то и тварь эта тоже моргает. И вдруг понял он, кто тварь эта, и о ком говорил Лукавый, и осмотрел себя с ужасом и упал без чувств. А Лукавый тем временем стоял рядом и терпеливо ждал.

И вот очнулся человек, осмотрелся и поднялся. А Лукавый тем временем продолжил:

— Но не только о созданиях странных и безобразных рассказывать тебе я буду. И вот, ещё об одном создании хочу рассказать тебе.

И вздрогнул человек и не хотел больше слушать. Но успокоил его Лукавый и сказал: «Не бойся, не буду больше тебя такими ужасами пугать».

— И вот, создания эти — наиболее прекрасные в мире, что я видел. Представь себе, как ангелы они, чисты и светлы ликом, высоки и стройны. И лица их пропорциональны и подвижны, и передают мельчайшие движение души их. Глаза их ясные, светлые и лучатся, кожа тонкая, прозрачная и просвечивает плоть их нежная сквозь кожу. Пышные длинные волосы на голове их, тонкие брови, и у мужских особей красивые бороды. Уши их небольшие и по бокам головы расположены, небольшие и формы красивой. Нос с двумя ноздрями, вырезан красиво, под ним рот, подвижный и гибкий, улыбается нежно и тонко. И когда любят они друг друга, то касаются один другого ртом и так ласкают друг друга. И глаза их, как зеркало чувств, и отражается в них то, что чувствуют они в этот момент. И как зеркало души глаза их. И если страдает душа, то и глаза их плачут, а когда радуется душа, то глаза их блестят и радуются. И волосы у всех у них разного цвета: у одних светлые как струящееся золото, у других тёмные, как ночь с блёстками как звёзды, у третьих цвета меди начищенной. И вот руки их, как и всё тело, пропорциональные: ни длинные, ни короткие, но складные и красивые. А на концах рук их — пальцы, тонкие и гибкие, сильные и изящные. Тела их продолговатые и стоят они на двух ног ногах, крепких и сильных. И вот, могут они своим телом управлять очень искусно: и ходить красиво, и бегать быстро, и прыгать далеко. Искусны они и в балансировании изящном и в танце спокойном и медленном, как течение реки или в быстром и страстном, как пляска огня. Играют они на многих музыкальных инструментах, и музыка их подобна божественной, и прекрасно пение их, и голоса их полнозвучны и сладки, как у ангелов. Искусны они и в поделках всяких: делают из дерева и из металла и даже из земли вещи изящные и диковинные, глаза услаждающие. И вот изобрели они искусство, подобного которому нет нигде — могут они запечатлеть на куске дерева или ткани то, что видят глаза их. А лучшие из них, те, что наделены даром божьим, видят души божьи в созданиях этих и могут и души эти запечатлевать тоже. И вот есть такие из них, которые желают не только на Бога нашего телом походить, но и душой. И вот ищут они, как такую душу создать и стать как боги. И вот знают они и помнят всегда, что все они создания Бога, и видят они Бога в каждом из них и во всех других созданиях на земле. И если один из них вдруг забывает на время об этом, то другие поведением своим, делами и словами напоминают ему об этом. И вот стараются они исполнять заветы Божеские в каждом деле и даже в каждом движении своём, дабы как можно более походить на Бога нашего.

— И вот, — сказал Лукавый, снова с участием глядя на человека, — должен я снова тебе существо это показать.

Но уже не боялся того человек. Взял он картинку эту волшебную и посмотрел на неё и увидел всё, как Лукавый рассказывал: и лицо нежное и красивое, глаза чистые, тонкий нос и изящные губы. И заметил человек, что когда он моргает, то и существо это моргает, а когда он улыбается, то и существо это улыбается. И вдруг снова понял он, о ком в этот раз Лукавый поведал ему, и снова упал без чувств.

А Лукавый всё также терпеливо стоял и ждал. И вот, очнулся человек, приподнялся и сказал:

— Как же так? Двух существ ты описал: одно самое мерзкое и безобразное на свете, а другое самое прекрасное и ангелоподобное. И оба эти существа — люди? Такие же, как и я? Кто же тогда я и каким себя видеть должен?

И глядел с надеждой человек на Лукавого. И сказал тот человеку:

— Да, человек, всё это ты, вернее, всё это то, чем ты быть можешь. Захочешь — будешь тварью безобразною, противною и видом своим и поведением. Захочешь — будешь как ангел и видом и духом своим, и будут ангелы радоваться при виде тебя. Всё в твоих руках, человек, в том числе и знание о том, чем можешь ты быть, и о том, как достичь того чего хочешь, и о том, что помощь необходимую получить ты можешь. И если будешь ты к телу стремиться и его обожествлять, то и будешь иметь только тело, будешь звероподобным, а души у тебя не будет. Если же к душе будешь стремиться, то со временем и у тебя будет душа и будешь ты богоподобным.

И сказал человек:

— Не хочу я быть как животное, а хочу быть похожим на Бога, создателя нашего.

И просил он Лукавого и заклинал, чтобы тот научил его. И вот пока солнце не зашло, видно было человека и Лукавого, сидящих под деревом. И учил Лукавый человека, а человек внимал ему внимательно и с трепетом.

+1

152

Притчи от Лукавого

ЧТО ЕСТЬ ТВОЙ БОГ
И пришёл Лукавый к человеку и спросил: «Что есть твой Бог?» И запечалился человек и сказал: «Спрашиваешь ты меня о самом сокровенном и святом для меня. Неужто и в этом искушать меня будешь?» И сказал человек:
— Бог мой — царь мой. Он породил меня, он заботится обо мне. Он даёт мне пищу мою и питьё. Ему я молюсь несколько раз в день и заветы его исполняю. И читаю я священные книги и делаю всё как записано в них. И потому, что написано в них, сужу я себя и близких своих. И слушаю я пророков и священнослужителей Бога моего, и что они говорят мне, то и делаю. И делаю я всё, чтобы ублажить мне Бога моего. И знаю я, что Бог мой мною доволен, ибо здравствую я, и сад мой полон. И верю я что, живу жизнью праведника и что после смерти буду я в раю.

И усмехнулся Лукавый и сказал:

— По образу своему построил ты Бога своего. И поскольку невелик мир твой, то и Бога своего поставил ты лишь как пастырем над собой. — И сказал он, — оглянись вокруг себя — не весь ли мир этот, и тебя и меня Бог создал. Отчего же не стремишься ты познать Бога своего и сердцем и душой, и через себя и через мир, что он создал. Отчего же поставил ты себе границы, и сказал: «Вот буду я знать Бога моего от сих и до сих». И не только ли словами ты стремишься Бога своего познать, но не сердцем? И сделал ты себе обрезание на теле своём, а на сердце твоём крайняя плоть не отъятая осталась? И отчего не свершил ты союз с Богом своим в сердце твоём и не отъял крайнюю плоть с сердца своего? И смотришь ты глазами своими и не видишь, и слушаешь ушами, но не слышишь! Ибо сердце твоё закрыто.

И думаешь ты, что слушает и слышит Бог молитвы твои, а ведь даже те учёные, которых ты знаешь, пусть и дети ещё со знанием детским своим относительно знания истинного, небесного, так даже эти учёные говорят тебе как, мал ты в государстве Бога твоего. Ибо меньше чем песчинка ты по сравнению с Землей, на которой живёшь. И как песчинка Земля твоя по отношению к светилу твоему, которое греет и кормит тебя от тысячной дробинки от песчинки милости своей. А ведь и светило твоё со всеми планетами его не больше чем прожилка малая на листе, что на дереве огромном, которое шелестит тысячами и миллионами листьев таких. А само это дерево, не больше ли оно, чем песчинка на берегу океана, который есть Бог твой, который создал всё это, и тебя и меня?

И после этого Бог наш должен с престола своего склониться, что бы выслушивать и тебя и тебе похожих по тысяче раз, и тысяче раз на день. Полно, да видит ли он тебя вообще? И как не видишь ты частиц, что тело твоё составляют, не так же и Бог наш не видит и не может видеть тебя? И дал он тебе искру божью, что раздуть ты можешь до пожара. И пламя это Богу угодно, и тогда сможет он увидеть тебя с высоты своей. Но помни, что каждое пламя жжёт, и что бы увидел он тебя, ты гореть должен, а не тлеть. И такова ли жизнь твоя — горение?

И говоришь ты, что книги священные читаешь. Но знаешь ли ты, что много разных уровней глубины и смысла есть в книгах этих. И что видишь ты в них только самую наружную сторону, а глубины их не достиг. И ведёшь ты себя подобно обезьяне, читающей ноты. И как считает она, что самое важное — это значки на бумаге, но музыки за ними стоящей не слышит, так и ты думаешь, что понимаешь слова книг этих, но музыки небесной, за ними стоящей, не слышишь.

И не ведаешь ты, что молитвы даны тебе не для того, чтобы ублажал ты Бога твоего и говорил насколько велик Он в глазах твоих (это Он и сам знает) или просил бы Бога о том и том, а для того чтобы истинно помнил ты о Нём во время даже каждого дыхания твоего.

И слушаешь ты пророков и священнослужителей в домах служения Бога твоего и забываешь ты, что и они — люди. И веришь ты им больше чем сердцу своему, ибо как сказал я, сердце твоё закрыто. И если бы открыл ты хоть чуть-чуть сердце своё перед Богом, то стали бы священнослужители и пророки твои приходить к тебе и просить, что бы научил ты их мудрости своей. Ибо если говоришь ты, что Бог твой в сердце твоём, и было бы это так на самом деле, то к чему выполнять служения, которые лишь помочь тебе в этом должны были. И если сломал ты ногу свою, то ходишь с костылями, так как сам ходить не можешь. Но когда выздоровела нога твоя, то не отбрасываешь ли ты костыли, что мешают ходить тебе? Так же и молитвы в домах служения Богу твоему — костыли они для сердца твоего, но когда поселил ты Бога твоего в сердце своём навек то и их, как костыли, отбросить должен.

И говоришь ты, что судишь близких твоих и соседей по тому, что написано в книгах твоих. И не это ли вершина вершин гордыни твоей необъятной? Как комар, даже нет, меньше чем микроб ты в глазах Бога твоего и туда же? Судить с глазами и ушами закрытыми плотно, тех, кого не создал ты и не носишь в лоне своём? Помилуй, уж не богом ли себя считаешь? — Тут Лукавый снова усмехнулся. — Да как судить ты их смеешь, если не видишь ни рождения их, ни жизни, ни смерти. Даже Бог твой не судит их в сердце своём, а ты хочешь быть лучше его? Не лучше ты и граблей, что плуг судят за то, что в землю он слишком глубоко вонзается.

И думаешь ты в простоте душевной, что один только шаг отделяет тебя от Бога твоего, и думаешь, что стоит тебе сделать этот шаг, как будешь ты у Бога «за пазухой». И не понимаешь ты, что стоит тебе подняться на один шаг, как увидишь ты, что и оттуда нужно шаг сделать, чтобы до Бога дотянуться. И затем ещё один. И так без конца. Однако и первый твой шаг, что ты сделал, приняв идею, что Бог есть и, выполняя ритуалы, считаешь ты путем, почти пройденным между тобой и Богом. И не думаешь ты, что шаг этот — как первый шаг муравья, что на Эверест решил взойти, и что перед тобой путь такой же длины, чтобы истинно достичь настоящего Бога твоего?

И усмехнулся Лукавый и ушёл, а человек не заплакал, но упал на лицо своё и был три дня как мёртвый.

+1

153

[ВОПРОСЫ
И вот спросил человек Лукавого: «Отчего ты мне только задаёшь вопросы и не учишь ничему?»
И сказал Лукавый:

— Как не можно влить воды в полный стакан, так и я не могу учить тебя, если ты не спросишь. Ибо если считаешь ты, что знаешь ответы, то как я или другой кто-либо тебя новому научить могут? Спорить же бесполезно, ибо не хотят спорящие узнать что-либо новое для себя, а только доказать неправоту другого. И если приду я к тебе, скажу то-то и то-то, пусть даже самую тайную тайну, то скажешь ты, отчего же это так а не иначе, или что не согласен ты в том-то и том-то, или что не согласуется это с тем, что ты уже знаешь. И уйдёшь ты, а я заплачу.

Но если придёшь ты и скажешь, что не знаешь того и того и скажешь, научи, то тогда всё, что скажу я, ты выслушаешь и думать будешь не как сопротивляться тому, что услышал, а как принять это, и понять, и связать с тем, что уже знаешь, и спросишь ещё. И не будем мы спорить, а будем дискутировать как Сократ с учениками, и разъяснять я буду, что темно тебе и непонятно. И если сердце ты своё откроешь и познаешь в нём всю малость свою, темноту и незнание, то рад ты будешь и крохе со стола небесного, что дать могу тебе я, и будешь искать сам. И если заплачешь ты, то только от сознания малости своей, темноты и бессилия. И чем больше голод будет в сердце твоём и мыслях твоих к хлебу знания, тем больше получишь ты, и тем больше рад я буду кормить тебя. За мной же дело не станет.

А пока был вот первый вопрос твой и первый ответ мой для тебя.

И усмехнулся Лукавый, а человек заплакал.b]Притчи от Лукавого[/b]

+1

154

Притчи от Лукавого

ПРАВДА И ЛОЖЬ
И вот пришёл человек к Лукавому и спросил: «Что есть правда и что есть ложь?» И повернулся к нему Лукавый и приблизился и блеснули глаза его. И увидел человек отражение своё в глазах Лукавого: в одном большое, в другом маленькое. В одном близко увидёл себя, а в другом далеко, в одном сидящим, а в другом стоящим, высоким и низким, в одежде и обнажённым, на солнце и в тени, смеющимся и плачущим, рождающимся и умирающим, живым и мёртвым, существующим и не существующим, ангелом и бесом. И зашатался человек и отвернулся, не в силах видеть себя так, и пеленой покрылся мир перед ним.
Но вот отдышался человек и сказал: «Зачем играешь ты со мной, мучаешь?» И улыбнулся и отвёл свой взгляд Лукавый и сказал: «О правде ты говоришь, человек, но что есть правда твоя?» И сказал человек: «Всегда я стараюсь говорить правду о себе и о других, и если кто другой лжёт, того обличаю. И если скажу я неправду — пусть отсохнет язык мой. Ложь же это когда кто-то говорит неправду намеренно, зная, что это неправда». И снова улыбнулся Лукавый и сказал:

— Да, правда твоя, человек, проста как лист бумаги. На одной его стороне написано слово «правда» и на другой — слово «ложь», и всё, что не может находиться на одной стороне, должно находится на другой. И считаешь ты, что есть правда абсолютная, правда конечная и совершенная. И считаешь ты, что можешь знать эту правду, конечную и совершенную.

И улыбнулся тут Лукавый, а человек задрожал. И вот сказал Лукавый:

— Настоящая же правда вот в чём: правда есть не одна, их много. И есть такая правда, которую ты можешь постигнуть и есть такая которую, не можешь. И даже та правда, которую ты можешь постигнуть, вовсе не похожа она на лист бумаги, а похожа на пирамиду со многими уровнями. И говорил я тебе, что всё относительно, что и плохое и хорошее не существуют сами по себе, а только по отношению к цели, что есть у тебя. Так и говорю я, что и правда и ложь также относительны, и нет абсолютной правды и абсолютной лжи, а есть только больше правды и меньше правды. И чем ближе к вершине такой пирамиды, тем больше правды и чем дальше от неё — тем меньше правды. И то, что дальше от вершины — то ложь по отношению к тому, что ближе. И не можешь ты понять, человек, что даже то, что кажется тебе противоположным друг другу и противоречивым, может быть в тоже время истинным и непротиворечивым, если посмотришь ты сверху.

Вот представь, что говоришь ты с другом своим о жизни своей, — и тут Лукавый почему-то улыбнулся, а человек почему-то опечалился, — и жалуешься ему, что жизнь твоя тяжела и беспросветна, и что ты должен работать с утра до ночи, и нести все обязанности свои. А друг твой, любящий тебя, скажет, что жизнь твоя хоть и нелегка, но всё же терпима, и что есть у тебя и жена преданная и дети, почитающие тебя, и родители, и друзья, уважающие тебя. И что не многие из круга твоего живут такой жизнью устроенной. Кто же прав тогда будет между вами двоими? И не будет ли, что жизнь твоя тяжела, правдой? И то, что твой друг скажет тебе тоже правдой? И не будет всё ли это ложью, если посмотришь на жизнь правителей ваших, или на нищих на улице, или на воинов в сражении? И разве они счастливы?

И вот говорю я тебе: нет ни правды ни лжи самой по себе, но всё зависит только откуда ты смотришь, и что знаешь и понимаешь.

И ещё скажу тебе, человек, — сказал Лукавый, — что твоя правда не есть правда Посланника или Пророка божьего или Будды, а их правда не есть правда Пославшего их, и над ним тоже есть правда, и так без конца.

И представил тут человек всю пирамиду эту, всю «лестницу Якова» и почувствовал на миг ту правду, что ближе к вершине, и потерял он сознание своё и простёрся ниц. А Лукавый в это время терпеливо ждал. И вот очнулся человек, отёр рукой дрожащей лицо своё и спросил: «А как же я, где же моя правда в порядке этом небесном?» И спросил Лукавый:

— А где же правда муравья малого в мире твоём? И его ли правда — правда для тебя? И не есть ли мир твой гораздо больше и сложнее чем мир муравья? Так же и ты, как муравей в мире твоём, по сравнению с небесным порядком этим. И как сам ты меняешься всё время, — сказал Лукавый, — так же и правда твоя меняется с тобой всё время, и вчерашняя правда будет тебе сегодняшней ложью, и сегодняшняя ложь — завтрашней правдой.

И что есть правда и что ложь? Не есть ли это только имена, или ярлыки, или суждения твои, которые выносишь ты, на основании только того, что знаешь ты? И много ль ты знаешь? — и тут снова улыбнулся Лукавый и как бы вырос, а человек почувствовал себя маленьким и слабым и задрожал. — Ибо если скажут тебе, что снег белый, и не видел ты снега ни разу в жизни своей, а потом скажет тебе ещё кто-то, что снег синий, не скажешь ли ты, что ложь это? Но если не видел ты снега, то и то и другое ложью для тебя будет.

И ещё скажу тебе, — сказал Лукавый, — что говоря и думая о правде, используешь ты слова, человек. Но разве ты сам и другие люди, с которыми говоришь ты, одинаково понимаете те же слова, что с губ ваших слетают? Вот говоришь ты кому, что любишь его. Но разве любишь его ты так же, как и детей своих, как родителей, как жену, как Бога своего, что жизнь дал тебе? Для каждого из них у тебя своя любовь, а слово ты используешь одно. И не так же ли и с правдой?

Вот если готов ты самую жизнь свою отдать за Бога, потому что любишь его, то не будет ли ложью сказать, что любишь ты соседа своего? Ведь за него не готов ты жизнь отдать? Не ложь ли это, что любишь ты его? — И тут снова Лукавый улыбнулся и похолодел человек в истоме. — Вот видишь, даже когда хочешь сказать ты правду, ложь говоришь ты, человек. И, не так ли это по отношению ко всем словам, что говоришь ты, человек? Ибо только ты понимаешь, что сказать хочешь, другие же только думают, что догадываются, что имел ты в виду.

И вот, правды ты от меня хочешь, человек, правды о правде и о лжи. Но как судить о сказанном мною будешь?

И засмеялся тут Лукавый и ушёл, а человек изменился в лице своём, и застыл как столб солевой, и простоял весь день и всю ночь в раздумье.
P.S. Лукавый - хитрый; преисполненный добродушно-веселого коварства, задора, игривости, кокетливости. От лат. veteratorius - ловкий, хитрый, опытный; vetera - старина, прошлое, старинные сказания, древние творения; veteres - предки, люди прежних поколений, древние.

Отредактировано Владимир53 (Суббота, 27 октября, 2012г. 15:07)

+1

155

Лукавить - хитрить.
За что все ненавидят евреев?
- За лукавство.

+1

156

prah написал(а):

Лукавить - хитрить.
За что все ненавидят евреев?
- За лукавство.

Подпись автора

    p.s.: Таково моё личное мнение.
    ____________________________________

    Благодарю, братья и сёстры, что вы позволили моему сознанию быть здесь.
    (C)Тадеуш Голас

Разве эта отрицательная черта присуща только евреям?Все остальные кристально чисты?

0

157

alexoiser написал(а):

prah написал(а):
    Лукавить - хитрить.
    За что все ненавидят евреев?
    - За лукавство.

Разве эта отрицательная черта присуща только евреям?Все остальные кристально чисты?

Хитрость - не отрицательная черта, а умение достигать целей путём ввода в заблуждение (отвлечение внимания, например).
Можно слукавить, а можно быть лукавым по жизни, иметь это в крови, что ли..
Вот глядя на успехи евреев в лукавстве, можно, наверное, сказать, что сия черта присуща нации.
Как, например, любовь к салу у украинцев  :) , пунктуальность у немцев, или исполнительность у японцев..

0

158

gershon написал(а):

Разве эта отрицательная черта присуща только евреям?Все остальные кристально чисты?

Однако, этому  их учит Тора/Талмуд/Шулхан Арух....?

0

159

prah написал(а):

Как, например, любовь к салу у украинцев   , пунктуальность у немцев, или исполнительность у японцев..

Вот ты не поверишь наверное, я живу в России (в Сибири), я Русский, и у меня все родственники, друзья, и я в том числе так же любим сало, и часто его едим.
Это какой-то заезженный стереотип, что сало любят только на Украине.))))

gershon написал(а):

Разве эта отрицательная черта присуща только евреям?Все остальные кристально чисты?

Я маленький был, у меня был друг - Еврей. я с ним ходил в сахнуд/сохнут (незнаю как правильно), и там я еврейский учил вместе с ним, танцевали, конкурсы всякие были ну и прочее прочее..
Очень даже милые детишки и учителя там были. Хорошо что я не долго туда ходил.. не удалось им из меня иуду сделать.

0

160

gershon написал(а):

Разве эта отрицательная черта присуща только евреям?Все остальные кристально чисты?

Когда родился хохол, заплакали и еврей, и армянин. :rofl:

+1